— Лаванда Браун в больничном крыле! — взволнованно сообщила женщина, и Гермиона почувствовала, что ей сейчас предстоит услышать ещё одну неприятную новость. — Нам нужен кто-нибудь, кто сможет её заменить.
— Я не стану этого делать, — вырвалось у девушки, и стоявшие рядом слизеринцы хохотнули.
— При чём здесь вы, мисс Грейнджер? — удивилась профессор, и Гермиона залилась краской. — Я просто хотела попросить вас переделать костюм Лаванды для Парвати Патил, которая согласилась её заменить. Вот и всё. Кто бы пригласил вас на эту роль? — фыркнула женщина, и Гермиона снова услышала издевательский хохот слизеринцев.
«Не больно-то и хотелось!» — едва не закричала Гермиона. Пусть пьеса и дурацкая, но услышать такие слова в свой адрес любой девушке было бы неприятно. К счастью — или же к сожалению? — друзья пренебрежительных слов профессора Стебль не услышали.
«Что же случилось с Лавандой? — гадала Гермиона. — Неужели не захотела играть в паре с Малфоем? А что, Малфой на роль призрака подходит — такой же бледный, никакого грима не потребуется».
После урока — травология была последней — Гермиона помчалась без перекуса на репетицию, ей ведь предстояло разбираться с костюмом Лаванды. Гермиона также работала и над костюмами, ибо людей не хватало, а она всё равно «прохлаждалась». Пока девушка подгоняла наряд для Парвати, та расхаживала по сцене, демонстративно выкрикивая слова:
— Дай мне тебя коснуться, милый друг! Дай ощутить тепло твоего сердца! Дай насладиться сладостями губ и в пламени любви твоей согреться…
На удивление проникновенные слова выходили у Парвати скомканными и бесчувственными. Даже Гермиона подняла голову, негодуя. Читая текст сценария, она мысленно произносила эти слова куда нежнее. С придыханием, представляя себе голубоглазого смешного Рона, направляя всю себя ему навстречу…
— Не годится! — прикрикнула профессор Стебль. — Мисс Патил, больше чувств, больше эмоций, искренности!
— Я стараюсь! — крикнула Парвати и снова завела шарманку.
— Я так больше не могу, — разволновалась Помона Стебль. – И надо же было этой девчонке попасть в лазарет! — Женщина вышла из помещения, игравшего роль зала со сценой и кулисами.
— Что я делаю не так? — раздражённо спросила Парвати, подойдя к сидевшей на краю сцены Гермионе. Шитьё на удивление успокаивало девушку, и та не сразу очнулась от мыслей, услышав голос Парвати. — Я же стараюсь! Говорю как надо! А все равно не то…
— Может быть, нужно знать, о чём ты говоришь? — предположила Гермиона, отрывая нитку. — Представлять муки любви, или как это там называется, любимого человека, ну и… — девушка замолкла, снова занявшись нарядом.
— Ну покажи тогда, раз уж ты такая умная! — фыркнула Парвати.
— А вот и покажу, — разозлилась Гермиона.
Сунув в руки девушке недоделанное платье и выхватив из-за пояса сценарий, Гермиона вскочила на ноги и принялась проговаривать слова, удивляясь сама себе. Повисла тишина, и в этой тишине взволнованный голос Гермионы отражался от стен. Очнулась она только когда услышала слова профессора Стебль:
— Намного лучше Парвати! Дорогая моя, будете играть Клоринду. Мисс Патил, прошу вас заняться костюмом. Так-так, вы, конечно, не красавица, мисс Грейнджер, но что-нибудь придумаем. Приступайте к репетиции, чего же вы встали? У нас и так мало времени.
Огорошенная подобным заявлением Гермиона нервно потрясла сценарием.
— Профессор Стебль, я вовсе не желаю играть в вашем спектакле, я…
— Нет уж, милочка. Одну актрису я уже потеряла — мадам Помфри пообещала выпустить её не раньше ноября, — а если выбирать между вами и мисс Патил, то играть будете вы. Всем всё ясно? Работаем, работаем, осталось очень мало времени!
Парвати с крайне обиженным видом удалилась, напоследок ляпнув что-то вроде «Чёртова Грейнджер!».
— Что, мы теперь с тобой в паре, а, Грейнджер? — ухмыльнулся невесть откуда взявшийся Малфой. — Не скажу, что мне приятно с тобой играть, Патил была куда симпатичнее, ну да ладно, посмотрим, что будет дальше…
— Пошёл ты, — огрызнулась Гермиона, испытывая крайнее раздражение.
Это раздражение усиливалось по мере репетиции — пьеса требовала близкого контакта главных героев — и достигло своего апогея после ужина в Общей гостиной. Близнецов крайне развеселила новость Парвати, и те тут же пристали к Гермионе с расспросами.
— Что, на Малфоя запала, раз решила отбить роль у Парвати? — ухмылялся Джордж.
— А кое-кто говорил, что эта пьеса «та-а-а-ака-а-а-ая глупая», — добавил Фред.
— И даже читать не захотел.
— Чего это ты решила вдруг поучаствовать?
— Малфоя приревновала?
— Очень смешно. Ха-ха-ха, — демонстративно отвернулась от ухмылявшихся близнецов Гермиона. — Это — общественно-полезная нагрузка, и вам бы тоже не помешало поучаствовать.
— Вот оно теперь как называется, Фред! — хмыкнул Джордж.
— Мы что, идиоты, чтобы пробоваться в эту сопливую пьеску? — хохотнул Фред. — Нет уж, увольте.
— Но вот над тобой посмеёмся. Интересно будет посмотреть на «безумно влюбленную Клоринду».
Хохоча, братья удалились в спальни.
