Всем "было ясно", что хорошо бы добычу пользующегося высоким спросом леса увеличить — прибыли-то пропорциональны объемам добытого. Но вот на способы наращивания лесозаготовок у меня и Александра Михайловича взгляды были различные. И ругаться я с ним поехал, когда узнал о том, что Николай собирается направить на Ялу почти десять тысяч русских мужиков — включая полторы тысячи "досрочно отставленных" солдат из Сибирской дивизии:
— Александр Михайлович, вы бы объяснили Николаю, что он своими попытками "содействия" только все испортит. Нельзя сейчас на Ялу лезть, хватит и того, что там уже имеется.
— Но ведь спрос на лес только растет, можно его гораздо больше продавать. Или вы считаете, что концессии прибыли не нужны?
— Нужны. И они есть, немалые. В отчете указано: пять с половиной миллионов за год.
— Да, при том, что в работах занято народу меньше десяти тысяч. Будет людишек побольше — в этом году и десять получим, вам что — самому-то доходы лишние не нужны?
— Я доволен тем, что есть. Потому что если сейчас хотеть получить больше, то мы вообще ничего не получим. Страна в огромные убытки попадет вместо прибылей, концессионеры все потеряют, да и мне небольшие убытки это принесет.
— Это почему же ничего не получим?
— А потому что японцы только повод ищут, чтобы войну против России начать. Мужиков-то с военной охраной сюда везти царь собрался — а это такой славный "казус белли", что лучше не придумать. Сначала японцы ультиматум объявят, а потом — и воевать начнут.
— Вряд ли они посмеют, видели же, как русская армия "боксеров" этих китайских разбила. А если охрану не ставить, то и работать никто не будет. Ну а если и посмеют, то армия их враз на место поставит.
— Посмеют. Японцы — это не китайцы, да и англичане их поддержат. Уже поддерживают, вот только мы пока повода к войне не давали. А дадим — вот тут война-то и начнется. И Россия не только все потеряет, что в Корее и Китае вложено, но и из-за войны в немалые убытки попадет.
— Думаете, что война из-за десяти миллионов начнется?
— Александр Михайлович, за десять миллионов Япония воевать, конечно, не будет. А за миллиард — будет воевать, не задумываясь. Тут же не один миллиард лежит, много…
— Сколько?!
— Ну судите сами: только на Тумангане леса — на триста миллионов. На Ялу — не считая китайского берега — столько же. Я в этом году с одной угольной копи в Анджу получу, думаю, миллионов двадцать, а угля там лет на тридцать точно хватит, а то и на пятьдесят. А на Ялу таких месторождений с десяток найдется, я уже про прочие богатства не говорю. Вот только брать все это нужно не спеша: пока тут, рядом с Кореей, у России не будет мощного флота — раза в два сильнее японского, пока не будет здесь армии тысяч в триста солдат…
Безобразов понял. Хотя в его планах была инспекция концессии, на следующий день после нашего разговора он отбыл в Петербург — предварительно справившись о моем угольном предприятии у Алексеева. Ну а я отправился в другую сторону, в Хабаровск.
Раз уж пришлось посетить Дальний Восток, я провел и небольшую инспекцию собственных заводов. У нового генерал-губернатора Приамурья Субботича зарегистрировал официальное название моего нового городка с судостроительным заводом. Сказал Деану Ивановичу, что на языке австралийских аборигенов это слово означает "поселение молодых и сильных мужчин", и он, усмехнувшись, имя нового городка утвердил. Ему-то всё равно, а мне привычнее. В Комсомольске на судостроительном началась сборка секций для нового монитора Рудакова, а в "механическом" цехе завода — изготовление минометов. Таких же, как и в "прошлый раз": его конструкцию я помнил и эффективность изделия мне подходила. В десяти верстах от города, за сопками, уже приступил к работе "снарядный завод" — там делались как снаряды к пушкам Рейнсдорфа, так и (в гораздо большем количестве) мины. От города к заводу бегал "трамвай" — правда, с бензиновым мотором. В общем, все шло "по плану".
А вот во Владивостоке с планами было неважно. Матти для проектирования "больших судов" пригласил своего однокашника по университету, шведа, тоже судостроителя по специальности. Дальберг оказался очень хорошим инженером — но вот как строить сухогрузы-угольщики, он понятия не имел совсем. Зато очень хорошо разбирался с судовыми машинами, и сильно улучшил производство траулеров. Вместо кованного судового вала диаметром в четыре дюйма он применил стальные трубы диаметром в два. "Стандард Ойл" не только добычей и переработкой нефти занималась — у нее были и сталелитейные заводы: большую часть оборудования для ее добычи компания сама и производила. Среди прочего всего производила она и двухдюймовые стержни из легированной хромомолибденовой стали для буровых. Ну а Ульф применил их в качестве судовых валов, причем высверливая в них продольное отверстие — для облегчения и уменьшения биений.
Вот только сталь поставлялась двадцатифутовой длины и после изготовления валов оставался полутораметровый кусок. И "экономный" швед, видимо обратив внимание на мою "оружейную активность", начал из обрезков делать пушки. Дюймовые.
