- Тут одного человечка вытащить надо. Родственники наверху будут сильно переживать.
- Мы их не любим, однако! Они называют меня скользкой болотной жабой, однако! Бесхвостые – нам не друзья, однако!
- Э, рыло! Ты, похоже, тут шаманом трудишься? А ну отдавай девчонку, и я пошел!
- Это не твоя бесхвостая, однако! Тебе приготовили кое-кого другого, однако!
- То не совсем человек. Видал на его шкуре бородавки и пятна?
- Какие бородавки, однако?
- Неужели у вас еще не знают? Наверху гуляет болезнь, превращающая людей в жаб. Вот этот вот кадр уже болеет.
- Так этот бесхвостый – он типа будет один из нас, однако?
- Вот именно. Так что давай договоримся, я тебе жабочеловека, ты мне девчонку. С ним делай, что хочешь, я с его начальством никаких дел не имею. Устраивает такой обмен?
- Устраивает, однако! Забирай вейлу, однако!
- Спасибо! – пока шаман не передумал, бегу и быстро отвязываю девчонку от статуи. Пять минут до срока. Лед тем временем стал предательски трещать, поэтому затаскиваю Габриэль, кажется, ее зовут так, внутрь, залезаю сам и задраиваю люк. Вовремя! Купол схлопнулся, вода захлестнула лодку. Рычаги на всплытие, воздух продуть до максимума!
Начинаем всплывать. Замигала лампочка топливных баков. Вот, щ…щука, даже в мелочах себе верна, горючки ровно на полдороги! Хорошо, топливо есть при себе!
Вскрываю первую подвернувшуюся коробку с надписью «Урожай», переключаю кран топливопровода, и начинаю выливать содержимое бутылок в горловину бака. Так, раз за разом, все пятнадцать коробок и вылил.
Тем временем глубиномер застыл на нуле, значит, всплыли успешно. Открываю люк, вылезаю. Не так уж и далеко от замка, однако, колхоз с подводными оленями находится. Вон он, замок, вон старый пирс, на котором столпились люди, а вон и пароход наш пришвартованный.
Малым ходом двигаю лодку к пароходу. Там уже шлюпку спустили, стрелу крана подают, зацепили трос, подняли на палубу.
- Ну ты молодчина, Гарик! – меня обступили друзья-товарищи. – Как ты только додумался?
- Так вашей же и помощью. Врача позовите!
- На кой тебе врач?
- Не мне, а девчонке, что я оттуда вытащил. Вода-то холодная.
Нашелся и врач, сразу же закутавший маленькую вейлочку в одеяло и унесший в медпункт – откачивать.
Старшая сестра потерпевшей, как оказалось, была уже наверху. Как узнали? Да потому что белокурый вихрь со словами «Габ’иэль? Вы не видели Габ’иэль?» носился по причалу со скоростью, для людей нехарактерной. Когда же Флёр увидела, что из подводной лодки, поднятой на палубу советского парохода, вылез кто-то в ватнике и достал нечто, завернутое в одеяло, после чего передал врачу, она не смогла сдержать себя, проскочив мимо вахтенного матроса быстрее, чем тот успел что-то понять, и в два прыжка запрыгнула на верхнюю палубу. А запрыгнув, вырвала одеяло с сестрой из рук нашего врача и начала бормотать что-то по-французски.
- Как сие понимать, а, Гарик? – подошел товарищ комиссар. – Чего ты взялся вытаскивать не своего?
- А там моих и не было.
- Это как?
- Как я выяснил там внизу, премудрый директор определил мне в объекты «спасения» рыжего нехорошего человека с враждебного нам факультета, ну, Вы помните, я рассказывал.
- Ага, рыжий, значит, шестой братец тех двоих изобретателей?
- Он самый. А теперь вспомните эпидемию ожабления.
- А, ты это имеешь в виду. Это ж из-за нее второй конкурент с турнира вылетел, из-за того, что в жабу превратился.
- Вот-вот, и еще много было таких, кто пятнами по тушке пошел и потом все каникулы пролечился. Не знаю, насколько сия болезнь заразна, но лично мне их трогать что-то не хочется.
- Правильно. Лучше перебдеть.
- Так что, тащ комиссар, кого смог, того и вытащил. Во всей этой истории только девчонка ни при чем. Тем более что, насколько я понимаю, ее сестра добраться до нее так и не смогла. Чем смог, тем помог…
- Конечно, ты правильно сделал, – согласился со мной товарищ комиссар. – В общем, так. За то, что живой вернулся, да еще и новую модель диверсионной подлодки нам притащил, объявляю благодарность.
- Служу Советскому Союзу!
- Хорошо служишь, служи и дальше.
Нашлись у нас на пароходе те, кто французскую мову учил, попробовали с Флёр поговорить. Как поведала нам мокрая вейлочка, ее атаковал большой косяк водных чертей, именуемых здесь «гриндилоу» (видимо, те самые, мимо которых я проехал), из-за чего она не смогла добраться дальше и вернулась назад. Поскольку Флёр продрогла до костей, и пока в заплыве участвовала, и пока металась по всему берегу в поисках сестры, ей принесли большую кружку горячего крепкого чая с коньяком, которую она махнула не глядя, залпом, отчего осоловела и захотела спать. Оказавшийся ближе всего архангелогородец Ваня Беспалов увел ее в каюту и завернул в одеяло.
На причале, судя по тому, что шум стихать и не думал, уже собралась целая делегация во главе с Дамблдором.
- Что такое? – по трапу спустился товарищ Никонов. – Почему мешаете?
- Вы задерживаете ход оглашения оценок и срываете тем самым ход Турнира!
- Мне сначала надо со своими разобраться, а то мой чемпион, похоже, только один и добыл пленника.
- Добыл, но не своего!
