— А что скажет делегат от… Ноктианцев? — Спросил представитель Серого ордена, и все взгляды снова обратились ко мне.
Я вышел вперёд. Шаги по каменному полу отозвались в висках.
Не было ни одного приветственного кивка. Только Циллия Альтен, дочь правой руки Доминуса, смотрела прямо на меня. Её лицо было спокойным, но плечи — чуть напряжены.
— Я не прошу вас верить. Это Совет. Здесь решают на основании фактов. — Я взглянул на собравшихся. — Факт: без Ноктианцев форт Элун бы пал и Альбигор лишился основного канала поставок Ноктиума для переработки. Все в этом зале понимают, к каким последствиям это бы привело.
— Пади Элун, мы бы отправили больше войск, чтобы отвоевать его, — заметил один из Золотых весов.
— И потеряли бы ещё больше людей, — отозвался я. — Кажется, я пропустил тот момент, когда человеческие резервы в Альбигоре стали неограниченными.
Откуда-то с балкона раздался тихий смешок. Я скосил взгляд — Хван. Мой товарищ внимательно наблюдал за обсуждением и не смог сдержаться. Как всегда.
— И раз мы говорим лишь о фактах, вот вам второй, — продолжил я. — Ноктианцы не заявили прав на территорию. Они лишь просят обеспечить им безопасный проход в отдалённые секторы, где в данный момент не ведётся разработка. Их организмы устроены иначе и способны поглощать Ноктиум в грязном виде отовсюду. Это не противоречит интересам наших добытчиков.
На этот моменте интерес к моим речам вырос. Некоторые стали слушать внимательнее.
— Мы слишком долго звали их тварями. — Я позволил себе взглянуть на Доминуса. — И слишком часто вели себя хуже тех, кого называли чудовищами.
Глава Золотых Весов поднялся. Эмер Саир.
Он был худощав, с кожей прозрачной, как тончайший лист бумаги. Но каждое движение — выверенное. Линии из золота на его лице тянулись от висков к скулам, как тонкие цепи.
— Красиво сказано, господин делегат, — произнёс он тихо. — И потому — опасно.
Он не кричал. Даже не повышал голос. Но благодаря артефакту-усилителю каждое его слово слышали даже на дальних балконах.
— Мы столетиями сражались с теми, кто приходил из Диких земель. Мы хоронили родных, выжигали гниль, отбивались. Вы говорите, что они разумны? Мы и так знали это. Но я не поверю в то, что они способны договориться с людьми.
Знай он, кем являлись Пегий и его солдаты на самом деле, не посмел бы даже вякнуть. Все артефактные побрякушки Золотых весов были игрушками по сравнению с совершенными технологиями Империи.
Но технологии утрачены, и восстановить их в полной мере не получится. Да и Совету ещё рано знать об истинном происхождении моего войска.
— Предположим, они хотят мира. А я — гарантий, — сказал Сайр. — Кто гарантирует, что завтра ваши союзники не станут нашими убийцами?
Он опустился обратно. Мягко, словно змея скользнула в траву.
Некоторое время никто не двигался. Повисла напряжённая тишина.
И этого было достаточно, чтобы понять: Солнцерождённые сейчас сделают ход.
И, конечно, его сделал Альтен. Доминус не стал бы открыто спорить со мной — не сейчас. И Фиору запретил.
— Удивительно видеть, — произнёс он, — как в этом зале стали звучать речи в защиту тех, кто совсем недавно разрывал на части наших солдат. Удивительно наблюдать, как защитники города предлагают нам поверить в благородство тех, у кого даже кости не задерживаются в одной форме.
Он не смотрел на меня. Пока.
— Будем честны, господа, — продолжал Альтен. — Мы обсуждаем договор с существами, чья суть до конца нам не понятна, она не знает законов и не поддаётся ни классификации, ни контролю. — Он развёл руками. — А значит — не заслуживает доверия.
Наконец — он повернулся и посмотрел прямо на меня.
— А представляет их… человек, который не может быть нейтральным, поскольку сам имеет сомнительное происхождение.
В зале кто-то шумно вдохнул. Я остался на месте.
Альтен сделал шаг вперёд.
— Мы не знаем, кто вы теперь, делегат Ром. Мы знаем только то, что вы по-настоящему не принадлежите ни одному клану. Ни одной традиции. Вы играете сами за себя, господин Делегат.
Он сделал паузу. А затем произнёс:
— Тому, кто слишком привязался к тварям, не место в зале, где решается судьба людей.
Это было сказано почти без эмоций. И оттого звучало резко.
Я молча посмотрел ему в глаза.
— Не ожидал услышать ничего иного от представителя клана, чья власть в Альбигоре держится лишь на идее борьбы с внешним врагом.
Я сделал шаг вперёд, в самый центр зала.
— Вы обвиняете Ноктианцев в том, что они — другие. Да. Они — другие. Но я напомню вам, господа: не они первые развязали войну. В отличие от людей, им необходим Ноктиум для существования. И всё это время они выживали. И продолжают выживать. Даже сейчас.
Я встретился взглядом с Альтеном.
— Я представляю Ноктианцев потому, что никто другой не решился их понять. Вы боитесь их магии, потому что она не укладывается в привычные вам шкалы. Возможно, стоит бояться не магии, а собственной неспособности видеть дальше привычного страха. Я же сегодня предлагаю всем побороть этот страх.
