Завтра утром Фиор объявит себя новым Доминусом, и перечить ему никто не посмеет. Фиор остался последним из рода правителей клана. Я не считаюсь — я отступник.
— Вы уверены, что в Элуне я буду в безопасности? — спросила Циллия.
Мы с Салине переглянулись.
— Там уж точно меньше рисков, чем в Альбигоре.
— Я… — она посмотрела на меня, как на последнюю надежду. — Я не хочу оставлять этого просто так. И скажу вам, что теперь будет дальше. Фиор станет Доминусом, но править за него будет мой отец. Меня выдадут за Фиора, чтобы связать два главных рода клана. И это не так страшно, если не принимать в расчёт меня. Страшно то, что отец наверняка убьет и Фиора, чтобы править от имени моих детей.
— Если они у тебя будут, дорогая, — отозвалась Салине.
— В этом и суть. Я — единственный способ для отца править кланом легально. И я должна исчезнуть. Они не должны добраться до меня.
Я отошёл в сторону, думая о том. Как поступать дальше. Наконец, я обернулся:
— Ты дашь показания о том, что видела, на суде Совета?
— Если до этого дойдёт…
— Не если. Когда.
Циллия хотела было кивнуть, но засомневалась. Понять ее можно — она всю жизнь воспитывалась как Солнцерождённая. А для них покорность и верность старшим — закон. Я сам долго жил этими принципами. Но мои принципы не касаются преступников.
— Это разрушит положение моей семьи, Ром, — не умоляла, а просто констатировала Циллия. — Если я выступлю и всё расскажу, репутация Фиора и моего рода будет уничтожена.
Я кивнул.
— Именно. Но ты можешь сделать так, что тебя это не коснётся. Если выступишь против них.
— Как та девушка из твоего клана? — Циллия мрачно усмехнулась. — Она сдала своего отца Герцогу, и Герцог убил его. А девушка…
— Её зовут Лия, — отрезал я. — И она выбрала клан. И мир. Ты тоже можешь выбрать лучшее для своего клана.
Циллия колебалась. Салине молча наблюдала за тем, как я работал с девушкой.
Можно было влезть Циллии в голову и просто подчинить её. Да, это было бы просто, и она сделала бы ровно то, что мне нужно. Но это крайняя мера. Нельзя построить власть и добиться мира с помощью одного лишь контроля над разумом.
Я добивался того, чтобы люди учились делать верный выбор. Отличали зло от добра и сами принимали решения.
И, наконец, Циллия сдалась.
— Я дам показания, — тихо сказала она. — Но прошу пощадить моего брата. Думаю, он не знал о заговоре. Он просто выполнял приказ. И думаю, отец специально отправил Гиллия за мной, чтобы брат не участвовал в кровопролитии.
Ну да, Гиллий всего лишь пытался убить меня, а так всё в порядке.
Впрочем, хорошо, что я отправил его подальше от Альбигора. В конце концов, убийц двое — Фиор и Альтен-старший. С ними я и буду разбираться.
— Тебе пора уходить с ними, — я кивнул на Пергия. — Не бойся их. Они не причинят тебе вреда и будут защищать тебя ценой собственной жизни.
— Надеюсь, до этого не дойдёт.
Циллия сделала несколько неуверенных шагов к Пергию и Солдатам, а затем слегка поклонилась.
— Приветствую вас, Ноктианцы. Я благодарна за вашу помощь.
Те склонили головы в ответ.
Я достал из внутреннего кармана плоский кристалл записи — серый, полупрозрачный, с тонкой рунной вязь. Уложил его Циллии в ладонь и закрыл её.
— Передай этот кристалл лично Лунной стражнице Лие Артан. Это личная информация.
— Конечно, Ром, — сказала она и вдруг тихо добавила: — Вернёшь мой медальон?
— Когда вернёшься в город. В добрый путь, леди Циллия.
— И тебе удачи, страж Ром.
Пергий поднял ладонь, и тени двинулись. Циллия неуверенно зашагала за ними.
Она обернулась — на город, на меня и Салине, словно пыталась запомнить каждую деталь на прощание.
Караван двинулся в темноту на север — между скал и деревьев, подальше от дорог. Ноктианцы могли пройти там, где ни одна повозка не справится. И до Элуна они доберутся в два раза быстрее, даже с учётом того, что идти будут лишь по ночам.
Мы с Салине остались на склоне.
Ветер разогнал туман и продувал до костей. Внизу город мерцал нервно: во дворце Доминуса горели почти все окна.
— Часть меня рада, что он мёртв, — сказала Салине шёпотом, будто боялась, что ветер донесёт это признание до чужих ушей. — После всего, что он сделал. И мне за это… не стыдно, — она помолчала, — но тревожно.
— Нормально, — ответил я. — Радоваться справедливости — не преступление. Даже если она пришла нечестно. Убийца, вор, мучитель и похититель погиб от рук убийц.
Она взглянула на меня из-под капюшона. В её глазах не было облегчения. Только усталость человека, который слишком давно всё понимает.
— В этом и проблема, Ром. Доминус был предсказуем. Мы уже поняли, на что он способен и как работать с этим. Где гарантия, что Фиор и Альтен будут лучше?
— Я вам и так скажу, что оба из того же теста. Разница лишь в том, что Фиор туп как пробка. А вот папаша нашей девицы может оказаться пожёстче Доминуса.
Салине опустила взгляд на свои перчатки, сжала пальцы — на холоде её руки замёрзли.
— Почему сейчас? — спросила она. — Почему не вчера и не через неделю?
