— Потому что через три дня истекает срок перемирия с Ноктианцами, — сказал я вслух то, что уже давно пришло в голову. — Доминус был готов его подписать. Ему был нужен внешний мир в обмен на милости для его клана. А Фиор и Альтен явно другого мнения.
— Значит, — тихо произнесла Салине, — они пойдут на всё, чтобы сохранить старый порядок. И ударят уже очень скоро.
— Ну да. Осталось три дня до заседания Совета. Им придётся сделать какой-то хитрый ход. И даже исчезновение Циллии их не остановит.
Из города донёсся глухой сигнал — то ли колокол, то ли тревожный рог. Мы с Салине одновременно повернули головы. Над дворцом Доминуса вспыхнул жёсткий белый свет — такой яркий, как будто кто-то вывернул ночь наизнанку.
Сигнал тревоги.
Я опустил ладонь на рукоять Тень-Шаля.
— Началось, — сказал я.
Салине печально улыбнулась.
Мы развернулись и пошли в сторону выхода из канализации.
Зал Совета Альбигора всегда напоминал мне одновременно храм и пыточную.
Храм — потому что фрески под самым куполом вызывали у случайных посетителей благоговение. Пыточную — потому что каждое заседание длилось многие часы. Требовался железный мочевой пузырь, чтобы выдержать эту нудятину.
Я занимал законное место делегата в ближайшей к советникам нише. Двери распахнулись.
Первым вошёл Фиор, облачённый уже как Доминус — белоснежный мундир, такой же белоснежный плащ. Даже сапоги и перчатки были сделаны из белой кожи. За ним, украдкой глядя по сторонам, шагал лорд Альтен-старший.
В зале поднялся шум, но тут же стих. Фиор поднял руку, и в этой неуклюжей попытке подражать величию отца я увидел мальчишку, которому впервые доверили слишком дорогую игрушку.
— Почтенные советники! — начал он, и голос его дрогнул, но быстро обрёл силу. — Сегодня Солнцерождённые вынуждены объявить о тяжкой утрате.
Он сделал паузу, глядя на собравшихся.
— Наш Доминус, мой отец, — Фиор сжал кулак, — навеки вернулся к Солнцу. Его сердце остановилось, но память о нём останется с нами навеки.
Я едва не фыркнул. А Фиор не желает уточнить, кто именно остановил это сердце?
— С сегодняшнего дня, — продолжил он, — я, Фиор Кархал, принимаю на себя титул и обязанности Доминуса клана Солнцерождённых. Я клянусь поддерживать порядок, оберегать наш город от изменников и приведу Альбигор к величию, достойному памяти моего отца!
Он говорил с жаром, будто сам верил в каждое слово. Впрочем, чаще всего толпе нужен был именно жар, а не истина.
Альтен-старший выступил вперёд. Его шаг был тяжёлым, взгляд холодным. Он умел пользоваться тишиной так же искусно, как мечом.
— Все мы скорбим по прежнему Доминусу, — сказал он. — Но есть то, что Совет должен знать немедленно. Сегодня ночью грузовой караван, шедший из форта Ордон, подвергся нападению. И вы должны видеть, насколько чудовищному.
Советники удивлённо переглянулись, а я уже понял, в чём было дело.
По знаку лорда Альтена в зал внесли носилки. Шестеро гвардейцев опустили их прямо в центре зала, чтобы даже из боковых ниш всё было видно. Тела были укрыты белой тканью, и по команде Альтена ткань сняли.
Зал охнул. Три тела. Лица всех — изуродованны, грудь разорвана когтями. Один был так искромсан, что даже родная мать бы не признала.
Кто-то всхлипнул, кто-то зашептался, переглядываясь.
— Вот работа тех, кого вы называете союзниками, — торжественно произнёс лорд Альтен. — Ноктианцы напали на наших людей, нарушив договор о перемирии. И скажите мне, почтенные советники, сколько ещё крови нужно пролить, чтобы вы поняли: с тварями нельзя заключать союзов?
Он говорил спокойно, но каждое слово гремело, как удар молота. Фиор стоял рядом, не сводя глаз с меня.
Я видел, как одни советники бледнеют и прячут глаза, а другие — напротив, сияют: мол, вот оно, доказательство. Пламенники нахмурились, переглянулись между собой. Салине и Герцог тоже переглянулись и перебросились парой тихих фраз. Белые плащи застыли, как статуи, ожидая развития событий. А Золотые весы уже перешёптывались, подсичтывая, сколько прибыли принесёт новая война.
Фиор поднялся со своего места и указал на меня:
— Перемирие сорвано, — отрезал он. — Мирный караван разорван в клочья. И это при том, что делегат Ром из Лунорождённых уверял нас в надёжности Ноктианцев. Он говорил о «новой эпохе» и «сотрудничестве», — он изобразил пальцами кавычки, — а на деле привёл врага к нашим воротам!
Вот тот самый удар, которого мы с Салине ожидали. Однако я предполагал, что Фиору понадобится больше времени. Быстро работают Солнцерождённые, быстро…
— Совет должен задать простой вопрос, — вмешался представитель Золотых Весов. Худощавый, словно нарисованный линейкой, с перстнем, на котором всегда слишком ярко сверкал герб. — Даже если отбросить моральную сторону, союз с Ноктианцами экономически невыгоден. В рамках договора Ноктианцы обещали охранять наших людей. А сейчас получается, что они не контролируют пути, а значит, не могут гарантировать сохранность поставок и безопасность альбигорцев…
— Расторгнуть договор! — выкрикнул кто-то из задних рядов.
