— Объект «К-3», — отчитался Лакрет. — Мужчина примерно сорока лет. Разрывы мягких тканей, множественные рваные раны, инородные включения микрокристаллов Ноктиума в поверхностном слое кожи — след взрыва вследствие разгерметизации колбы. Также присутствуют фрагменты колбы.
— Удалось установить время смерти?
— Между пятью и семью по Дневному времени, — без паузы ответил он. — С учётом температуры грунта, стадии охлаждения и коагуляции. Подтвердило остаточное свечение Ноктиума в крови. Рассчитать не было проблемой.
Я кивнул.
— Забавно. Ноктианцы не нападают до заката. Они отсиживаются в укрытиях.
— Верно, — подтвердил Лакрет.
Мы прошли к следующему столу.
— Прошу сюда, здесь это выглядит очевиднее…
— На что именно мне смотреть? — Я навис над ещё одним бедобрысым мудиком, которому капитально не повезло.
— Поначалу я подумал, что это работа гибридов. У некоторых особей есть вытянутые морды и ножницербразный прикус, который может дать подобную картину… Но всё же различия есть. Слишком равномерная дуга, слишком правильная глубина вхождения, слишком чистый отрыв. Гибриды рвут по живому и «гуляют» челюстью. Здесь — удержание и точный рывок.
— Тогда кто? — я посмотрел на него поверх маски. — Ну же, почтенный. Я же вижу, что вы выяснили. Не томите.
Лакрет немного помолчал — как будто выбирал, не обидеть ли меня изысканностью ответа.
— Собаки, — сказал он. — Крупные. Я бы сказал — обученные на хват и оттяжку. И… — он бесшумно сдвинул нас к третьему столу, — следы от клинков. Коротких. Вот, смотрите.
Он включил экран увеличения — поры кожи на экране стали похожи на лес. По «лесу» прошла идеально ровная просека.
— Кинжал, — произнёс Лакрет. — Не тесак, не сабля. Кинжал. Удар на вход с проворотом. Таких много у городской шпаны… и у некоторых дружин.
Мы прошли дальше — к стене, где «глаза» прокручивали в замедлении снятые срезы: слои кожи, частицы песка, игольчатые кристаллики Ноктиума, светящиеся как звёздная пыль. Лакрет ткнул тонким стеклянным указателем в одну из проекций:
— Обратите внимание на осколки этой колбы, Делегат. Характер повреждений, а точнее, анализ радиальных микротрещин, позволяет сделать вывод, что…
— Проще, молю!
Лакрет обречённо вздохнул.
— Удар произошёл изнутри. Колба взорвалась от детонатора. То есть её намеренно активировали на взрыв, делегат Ром.
Я задумчиво кивнул.
— Итак, у нас есть контролируемый взрыв, собаки и кинжал. Всё это — за час-два до заката. Ноктианцы в это время спят. Гибриды не сходятся по укусу и повадкам. Пепельникам такая неосторожность при грабеже не свойственна, — проговорил я, будто для внутреннего протокола. — И остался вопрос — зачем взрыв?
— Чтобы замести следы, полагаю, — спокойно ответил Лакрет.
Мы вернулись в главный зал. Лакрет вызвал на экран отчёт об исследовании — мозаика, где каждое тело было превращено в набор меток. Картина получилась почти красивая, если забыть, что за ней стояли чьи-то жизни.
— Надеюсь, мне удалось удовлетворить ваш интерес, Делегат Ром.
Я многозначительно улыбнулся.
— О, вы невероятно меня порадовали, магистр. Благодарю за то, что задержались ради меня.
— Полно вам, господин, — отмахнулся Лакрет. — Нам не привыкать проводить срочные исследования. И должен признаться, это был интересный случай.
Он вытащил маленький кристалл записи и передал мне.
— Я уже разослал копии всем членам рабочей группы, но раз вы лично озаботились ходом экспертизы…
В этот момент воздух в зале щёлкнул, как натянутый канат. Красная руна над дверью вспыхнула прямоугольником. Потом — короткий писк сирены, не громкий, но такой, от которого зубы хотят уйти в челюсть.
— Проникновение на территорию лаборатории, — сказал Лакрет странно спокойным голосом. Он вывел на экран сетку артефактов слежения. На мониторе забегали чёрно-белые коридоры, лестничные марши, пустые холлы. — Секция «П», уровень минус два…
На экране в дальнем углу коридора мелькнула тень. За ней — маленькая вспышка, и окошко в сетке погасло. Артефакт слежения отключили.
— Кто-то умеет разговаривать с нашими печатями, — сказал Лакрет уже с чуть большим волнением. — Судя по всему, не один вы интересуетесь результатом моих поисков, Делегат Ром.
Я криво улыбнулся.
— Разумеется, почтенный. Именно поэтому я пришёл именно сегодня.
Тревожная руна над дверью вспыхнула так ярко, будто кто-то прижал к камню раскалённый нож. Красный прямоугольник сорвался в звон — и тут же где-то внизу бахнуло так, что в груди подпрыгнуло сердце и вернулось на место только после второго удара.
— По секторам! — рявкнул я, активируя артефакт связи на запястье.
В ответ в ухо пошли короткие щелчки подтверждений: группы «Де», «Ом», «Клин» — все мои люди, заранее распределённые по уровням КоЛДЮСА, оживали одновременно. Белотканники тоже не подвели: у ближайшей панели уже прыгали пальцы, перекладывая защитные контуры, как опытный картёжник перекраивает сдачу.
Второй взрыв сотряс здание всего через три удара сердца — ближе, ослепительней. Пол под ногами качнулся, по плитам побежали тонкие, блестящие, как ртуть, трещины — так отреагировали руны защитного контура.
