— Лакрет! — перекрыл я звон в ушах. — Улики и результаты — в сейф-отсек. Прямо сейчас.
— Уже, — спокойно ответил эксперт. Двое его помощников уже катили тележки, чтобы эвакуировать всё ценное.
Я поднял глаза на экран наблюдения. В одном коридоре пусто, в другом — вырванный прямоугольник вместо изображения: артефакт слежения кто-то аккуратно ослепил. Третий коридор мигнул и показал пятно света, бегущее клином. Поверх картинки плавали тонкие завихрения Блика — характерные, узнаваемые.
— «Де», левый марш, — сказал я по связи. — «Ом», держите северный. «Клин», ко мне — на узел. Работать тихо. Они нужны живыми.
Третий взрыв пришёл волной — уже ближе. Стены загудели, как струны, и на мгновение показалось, что весь КоЛДЮСА стал музыкальным инструментом, на котором играл бездарь без слуха.
— Перекрываю шлюзы на «П» и «Р», — отрапортовал белотканник у панели. — Включаю кольцевой контур, господин Лакрет.
— Включайте, — кивнул тот, не отвлекаясь от переносных столов. — И добавьте «Зеркало» на внутренний проём.
На экране замелькали ещё три силуэта. Шли быстро, не прятались. Блики у каждого сияли ровно. Солнцерождённые. Я знал это свечение слишком хорошо.
— Делегат, — Лакрет на миг поднял взгляд, — мой приоритет — безопасность материалов. Мы будем вынуждены вас покинуть.
— Без проблем, магистр, — отозвался я, прикидывая дальнейший маршрут незваных гостей. — Ваша безопасность — мой приоритет.
Тень под кожей дёрнулась — как зверь, у которого только что сняли цепь. Мир вокруг стал чётче, края — резче, время — вязче. Я слышал, как по рёбрам воздуховода катится каменная пыль, как скрипнуло колесо тележки, как где-то вверху кто-то ругнулся шёпотом — из моих.
— Вижу их, — отозвался «Де», один из людей Герцога. — Четверо. Пытаются вырезать печати-глушилки.
— Покажем, что мы их ждали.
Экран снова замерцал полосами помех — в кадр на миг вошла ладонь с артефактной печатью, вспышка — и око ослепло. Они знали, куда бить. Значит, работали не мальчики на побегушках. Альтен явно терял терпение.
— «Ом», доклад.
— Слышны шаги на втором этаже. Запираем. Плохо держит… — связь оборвалась.
На общем экране мигнуло: «перегрузка системы». Два узла наблюдения погасли. Третий держался на одной руне — изображение плавало, будто смотрю через воду.
— «Де», отход на наш этаж. «Ом», идёте по лестнице. Пропускаете их в коробку — и жмёте сверху. Я иду навстречу.
— Делегат, — Лакрет оказался рядом, бледный, но собранный. — «Куб» активирован. Мы уходим.
— Удачи.
Он кивнул, и мы разошлись: он — в глубину, в укрытие — специальную изолированную комнату-сейф. Я — навстречу гостям.
На очередном узле показалась группа «Ом» — двое, обугленные по краям мундиры, но живые, зубы сжаты, глаза злые. За ними — двое белотканников, прикрывающие переносной щит-пластину, да девчонка-помощник с мешком печатей на плече. Все дышали часто, но взгляд у всех был ясный.
— Пришли, — сказал я, кивая на угол. — Сейчас погасят ещё два ока — и побегут сюда.
И КоЛДЮСА вздохнул — не камнем, не руной, а чем-то живым, большим. Где-то внизу снова рвануло, но теперь я уже не слушал. Я знал, где они, и они ещё не знали, где я.
Коридор встретил нас узкой глоткой и плохой акустикой — идеальное место, чтобы встретить незваных гостей. Я поднял ладонь: «Ом» спрессовались у бокового проёма, белотканники развернули переносной щит — тонкая пластина, на которой танцевали бледные руны отвода. Девчонка с мешком печатей ловко прищелкнула первую — «Глухарь», который съедает звук на три удара сердца. Хорошая штука, когда нужно, чтобы тебя не обнаружили раньше времени.
Они вышли клином, уже разогретые Бликом — их ладони светились сухим, «солнечным» огнём. Мундиры без знаков, но и так было ясно, что Солнцерождённые.
Первый бросил в начало коридора плоскую шайбу — артефакт-взрыватель наподобие «лунной бомбы». Белотканник слева успел поднять пластину. Вспышка сжалась в кулак и расплескалась в сторону, не зацепив никого из нас— на полу остался лишь чёрный ободок, будто кто-то приложил раскалённое колесо.
Я шагнул вперёд — и исчез.
Для них, разумеется. Для меня время просто поменяло вязкость. Генерал поднялся во мне, как туман из ущелья, и повёл — спокойной, безжалостной рукой. Мир упал в серые полутона, звук скинул кожу. Я прошёл через их фронт, как проходит через воду опытный пловец: не ломая, а раздвигая. Обошёл первого по дуге — запах жжёного Ноктиума ещё висел в воздухе — и оказался у него за плечом.
— Ровнее держи локоть, — подсказал я ему почти дружелюбно, и ударил.
Его лезвие дернулось, точно рыба на крючке, и ушло в стену. Второму сломал выпад — клинок Тень-Шаля резанул по его руке, и весь его Блик ушёл в защиту. Третий увернулся правильно — вот что значит хорошая школа — и сунул мне в лицо импульс «ослепителя». Тень закрыла меня собой.
Сзади что-то хлопнуло «Ом» работали как по нотам: прижали одного из Солнцерождённых к стене «клещами» — артефактом-скобой, наподобие строительного.. Белотканники тем временем накрыли нас «Зонтом» — туманной сферой защиты, которая возвращала атаку нападающему. Вот тебе и лекари. У ребят свои игрушки.
