Сапмсон закрыл лицо ладонями, а Дариус последовал за пожирателем грехов, схватил за руку и выдернул существо за порог. – Ты не должен был здесь появляться. Эта семья уже достаточно пострадала.
– Да, но мне пришлось. – Симпат улыбнулся. – Потери должны быть равными. Конечно же, бьющееся сердце воина должно уважать подобную правду.
– Ты ублюдок.
Пожиратель грехов наклонился вперед. – Ты предпочитаешь, чтобы я сделал так, чтобы она наложила на себя руки? Я мог пойти и таким путем.
– Она ничего не сделала, чтобы заслужить подобное. Как и никто из ее родословной.
– Ах, неужели? Может быть, мой сын лишь взял то, что она предложила…
Дариус схватил симпата обеими руками и развернул, впечатывая спиной в одну из массивных колонн, что поддерживали огромный вес особняка. – Я могу убить тебя прямо сейчас.
Пожиратель греха снова улыбнулся. – Правда? Я думаю, что нет. Твоя честь не позволит тебе забрать жизнь у невинного, а я не совершил ничего предосудительного.
С этими словами, пожиратель грехов дематериализовался из захвата Дариуса и вновь принял форму в стороне на газоне. – Я желаю этой женщине жизнь полную страданий. Пусть она живет долго и несет свое бремя без милости. А теперь, я должен откланяться и позаботиться о теле своего сына.
Симпат исчез, пропал, как будто никогда и не существовал... но, тем не менее, последствия его визита были очевидны, Дариус смотрел через открытую дверь и видел, как владелец огромного особняка плачет на плече своего слуги, они оба пытались утешить друг друга.
Дариус вошел через арку парадного входа, и звук его шагов заставил главу дома поднять голову.
Сампсон оторвался от своего верного доджена, и, не скрывая слез горя, шагнул ему навстречу.
Перед тем как Дариус мог что-то сказать, мужчина произнес: – Я заплачу Вам.
Дариус нахмурился. – За что?
– За то... что Вы заберете ее и найдете ей новую крышу над головой. Хозяин обратился к слуге. – Иди в казну и…
Дариус шагнул вперед и крепко схватил Сампсона за плечо. – Что Вы такое говорите? Она жива. Ваша дочь жива, и она должна быть под этой крышей, в этих стенах. Вы ее отец.
– Уходите и заберите ее с собой. Я Вас прошу. Ее мать... Этого не переживет. Позвольте мне дать…
– Вы позор, – выплюнул Дариус. – Позор и бесчестье своей родословной.
– Нет, – сказал мужчина. – Это она. Она такая. С этого дня и навечно.
Дариус замолчал, потрясенный. Даже зная самые худшие стороны снобизма Глимеры, с которыми и сам часто сталкивался, он все равно был поражен до глубины души. – Между Вами и симпатом много общего.
