На седьмом этаже, где располагались камеры под усиленной охраной, дежурный в пуленепробиваемой будке в центре этажа направил ее к прочной стальной двери в конце коридора, с небольшим толстым оконцем. Когда Си-Джей дошла до двери, громко прозвенел звонок и дверь открылась. Женщина шагнула внутрь, и дверь тут же захлопнулась с глухим звуком. Си-Джей оказалась в еще одном коротком коридоре, где со стен точно так же облезала зеленая краска; в конце его находилась дверь из стальных прутов. На стенах были установлены три видеокамеры, которые записывали все происходящее. С того места, где женщина встала, она могла видеть камеру полностью. Там находился металлический стол, за ним сидели двое, одного человека она тут же узнала. Это был Билл Бантлинг в знакомом ярко-красном комбинезоне. Купидон. Всего в нескольких шагах от нее. Си-Джей сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула. Пришло время шоу. Она подошла вплотную к двери, и она тоже автоматически раскрылась. Си-Джей взяла себя в руки и шагнула через порог. Дверь закрылась за ее спиной с громким лязганьем. Она оказалась заперта внутри.
Когда дверь в камеру только открылась, Бантлинг поднял голову и взглянул на Си-Джей, но женщина смотрела на Лурдес Рубио, которая сидела за столом справа от Бантлинга. Си-Джей чувствовала, как Бантлинг следит за ней, пока она идет по камере. Если не считать металлического стола и трех стульев, в помещении отсутствовала мебель. Здесь было холодно, и Си-Джей поежилась. Ей стало очень неуютно.
– Доброе утро, Лурдес. – Си-Джей села напротив этой пары, открыла портфель и достала блокнот.
– Доброе утро, – ответила Лурдес, подняв глаза от стопки бумаг перед собой. – Спасибо, что вы согласились встретиться с нами сегодня утром.
– Вы хотели поговорить о вашем заявлении. Слушаю вас. – Си-Джей смотрела только на Лурдес.
– Да, мы должны обсудить кое-какие вопросы, которые определенно повлияют на любые заявления. – Лурдес вздохнула, через мгновение взяла толстую пачку бумаг и положила перед Си-Джей.
– Что это? – спросила Си-Джей и нахмурилась.
– Мое заявление об отстранении вас от ведения этого дела.
Си-Джей быстро просмотрела заявление, в то время как Лурдес продолжала говорить тихим голосом:
– У нас есть основания считать, мисс Таунсенд, что ваше отношение к обвиняемому не может считаться непредвзятым. Завтра мы подадим официальный запрос на имя судьи Часкела об отстранении вас от дела. Я также планирую лично обратиться к прокурору штата для обсуждения этого вопроса.
Си-Джей сглотнула. Ее охватила паника, подобная той, которую, вероятно, чувствует зверь, когда над ним защелкивается капкан. Создалось ощущение, словно кто-то исподтишка кулаком врезал ей в живот. Ей удалось только выдавить из себя:
– Простите... А что именно заставляет вас сомневаться относительно моего отношения к обвиняемому?
– У нас есть основания считать... Ну, мы столкнулись с фактами...
Лурдес моргнула и замолчала. Затем она посмотрела в свой блокнот, неприятный момент затягивался. Си-Джей чувствовала на себе взгляд Бантлинга, который ни разу не отвел глаз. Ей в нос бил его запах, висевший в холодном воздухе. Его длинные пальцы отковыривали кусочки отваливающейся зеленой краски от металлического стола, к которому он был пристегнут наручниками; зеленые кусочки падали на пол. Уголок его губ был приподнят в усмешке. Бантлинг выглядел как ребенок, который знает что-то, неизвестное никому другому из класса. Си-Джей сфокусировала внимание на Лурдес, но колени у нее под столом начали дрожать.
Лурдес говорила тихо и все еще смотрела в блокнот.
– Я знаю, что вы совершенно легально поменяли имя и фамилию. Раньше вас звали Хлоя Ларсон. Я также знаю, что двенадцать лет назад вы стали жертвой жестокого изнасилования в вашей квартире в Нью-Йорке. Я читала полицейские отчеты. – Лурдес колебалась, потом подняла голову и посмотрела на Си-Джей. – Должна сказать, мне очень жаль, что такое случилось с вами. – Она откашлялась и поправила очки на переносице, перед тем как продолжить. – Мой подзащитный утверждает, что именно он вас изнасиловал. Он считает, что вы его узнали. Из-за истечения срока давности его больше нельзя осудить за это преступление в штате Нью-Йорк, и он также считает, что вы знаете это и поэтому решили ему отомстить. Мы считаем, что вы утаиваете факты, поскольку убеждены: к серийным убийствам он не имеет никакого отношения. – Лурдес выдохнула, очевидно, почувствовав облегчение, когда закончила речь.
Это было интересно – выбор Лурдес местоимений в произнесенной речи. Теперь Бантлинг улыбался, а пока Лурдес говорила, кивал, словно она была священником, произносившим великую проповедь. Его взгляд перемещался вверх и вниз по телу Си-Джей. Она знала, что он думает, и тут же почувствовала себя грязной и обнаженной в помещении, полном зрителей. Си-Джей сидела абсолютно неподвижно, пораженная заявлением. Что она может сказать? Что она может сказать?! Ее мозг пытался быстро подобрать ответ. Она покраснела, и в помещении повисло молчание.
