– Отказ от требования смертного приговора не обсуждается, – объявила Си-Джей. – Но если он хочет сберечь государству время и силы, которые потребуются для ведения дела по обвинению его в одиннадцати убийствах, то я определенно дам ему такую возможность. Он может доказывать присяжным, которым предстоит выносить вердикт, что он поверил в Бога и раскаялся; его сотрудничество со следствием также будет важным фактором в его пользу. Достаточно важным, чтобы спасти ему жизнь. Однако этот аргумент не сработал в случае Данни Роллинга в Гейнсвилле, и я сомневаюсь, что он сыграет какую-то роль в нашем деле.
Си-Джей уже держала в руке портфель и направлялась к двери.
– Я сообщу вам, как пройдет встреча. А пока я отправила федералам достаточно бумаг, чтобы засыпать ими весь Манхэттен. После того, как они закончат чтение, я в пятницу продемонстрирую им все доказательства, которые они пожелают посмотреть. Они становятся довольно дергаными и беспокойными. Но мне нужен кто-то, чтобы открывать помещение, где хранятся улики, и демонстрировать их. Есть желающие?
– Да. Боуман. Он любит работать нянькой. Разве нет, чесоточный? Может, ты нескольких своих вшей пересадишь на старшего спецагента ФБР? – Медведь расхохотался.
– У него на голове недостаточно волос, где они могли бы прятаться, Медведь, – заметил Джимми Фултон из дальнего конца помещения.
– Послушай, не надо насмехаться над мужчинами с малым количеством волос на голове. Мы с Боуманом очень чувствительные, – сурово сказал Мэнни.
– Пошел ты к черту, Медведь. У меня волосы не выпадают, – запротестовал Эдди Боуман.
– Нет, не выпадают, ты их просто вырываешь, чесоточный, – фыркнул Мэнни.
– Мы можем придумать тебе другое прозвище, Эдди, – заметил Крис Мастерсон. – Что-нибудь со словом «фолликул». Но Медведя я теперь буду называть только по имени. Он гораздо крупнее меня.
– Я тебя провожу, – сказал Доминик Си-Джей. – А вы, дети, хорошо себя ведите. Не нужно плеваться бумажными шариками.
Доминик с Си-Джей покинули зал заседаний и пошли по коридору. На улице лил дождь, он хлестал в стеклянные двери, которые вели на стоянку. Послышался сильный раскат грома.
Си-Джей остановилась у выхода.
– Черт побери. Я забыла зонтик.
– Давай я тебя провожу. – Доминик взял зонтик со стойки в холле перед диспетчерской. Они вышли на улицу и, прижимаясь друг к другу под маленьким зонтиком, под проливным дождем побежали к ее машине. – Как ты спишь? – внезапно спросил он.
Си-Джей странно посмотрела на Доминика, словно он знал что-то, что ему знать не следовало.
– Что?
– Ты говорила, что практически не спала после того, как мы ездили на место убийства Морган Вебер. Я просто хотел узнать, удалось ли тебе выспаться.
– Со мной все в порядке, спасибо. – Она забралась в джип. Доминик держал дверцу открытой, сам стоял под зонтиком, но струи воды скатывались с краев, и брюки мужчины уже промокли. Пальмы перед машиной клонились под порывами ветра и струями дождя – это был типичный яростный грозовой ливень во Флориде, частое явление во второй половине дня в сезон ураганов. Затем Доминик заглянул в салон и склонился над передним сиденьем. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее собственного. Си-Джей уловила легкий запах его одеколона. Она видела маленькие морщинки, которые отходили, подобно трещинкам, от его мягких карих глаз. Она вспомнила его поцелуй несколько недель назад, и у нее перехватило дыхание.
– Когда все это закончится, ты согласишься со мной поужинать? – спросил он.
Она замерла, захваченная врасплох его вопросом. Когда Си-Джей наконец пришла в себя, она удивилась, услышав собственный ответ:
– Да. Когда все это закончится – да.
– Хорошо. – Доминик улыбнулся, появилось чуть больше морщинок, и они стали глубже на его загорелом лице, У него была очень приятная улыбка. – Когда ты с ними встречаешься? С Бантлингом и его адвокатом?
– Послезавтра, в тюрьме. Я тебе позвоню и сообщу, как прошла встреча.
Си-Джей не могла не улыбнуться ему теплой, интимной улыбкой. Все внутри у нее пело.
Доминик закрыл дверцу и наблюдал из-под зонтика, как она выезжала со стоянки на шоссе под проливным дождем.
Помещения тюрьмы округа Дейд с зелеными стенами насквозь пропитались запахами немытых тел и испражнений. Тут становилось трудно дышать. Си-Джей ненавидела ходить в тюрьму. Когда возможно, она добивалась, чтобы задержанных приводили или в здание суда, или к ней в кабинет для дачи показаний под присягой, заявлений или переговоров о признании вины, но из-за повышенных мер безопасности, принятых в отношении Бантлинга, в данном случае этого никто бы не допустил. И поэтому она оказалась здесь, за теми же железными решетками, что и преступники, и шла мимо стен с облупившейся зеленой краской под яркими лампами дневного света, пытаясь не слушать свист и крики заключенных, находившихся над ней, на узких металлических площадках перед камерами. Си-Джей молча молилась, чтобы только на нее ничего не капнуло сверху. «Продолжай двигаться – трудно попасть по движущейся цели», – сказала она себе.
