Виктор Чавес нервничал. Черт, он весь покрылся потом, а проклятые репортеры сновали вокруг, словно стервятники. Они ждали, что дело провалится, и хотели первыми сообщить об этом всему миру. Чавес сидел на скамейке перед залом 2/8 и ждал, когда его вызовут для дачи показаний. Все собрались здесь. Все наблюдали. Сержант, лейтенант, ребята из отделения.
Фактически это был третий арест подозреваемого, в котором участвовал Чавес. Он думал, что отлично дает показания. Но конечно, те случаи нельзя было сравнить с Купидоном. И конечно, в тех случаях он так не обделывался. А теперь его вызывают свидетелем защиты на рассмотрение этого глупого заявления о прекращении дела. О признании незаконным
Сержант Риберо не выпускал его из виду с тех пор, как это случилось. Приходилось сообщать, что идет отлить во время дежурства, и Чавеса очень раздражало, что теперь к нему приставлены няньки. Но он знал, что будет гораздо хуже, если он все испортит теперь, в такой важный момент, когда защита требует признать открытие дела незаконным, когда все фиксируется в протоколе и включены телекамеры. Тогда он не только потеряет работу, но ему также предъявят обвинение. И конечно, этот чертов сумасшедший уйдет от ответа. Виктор должен все помнить до последней детали.
Это было самое сложное. Помнить все чертовы мелочи, как сказала прокурорша, в том порядке, который она определила. «В этом-то и заключается проблема, если ты лжешь, – всегда говорила его мать. – Часто просто не можешь точно вспомнить, что именно наврал». В особенности потому, что его постоянно спрашивали, что он делал тем вечером, как он поймал Купидона на шоссе. Причем спрашивали не только ребята из отделения, спрашивали все, везде: соседи по дому, приятели из школы, незнакомые люди на улице, девушки на пляже, девушки у бассейна, девушки в барах, девушки, которые видели его на дежурстве. Теперь он стал знаменитостью. «Полицейский, который поймал Купидона». И хотя сержант приказал молчать и открывать рот только в суде, девушки бегали не за сержантом, а за Виктором – хотели, чтобы он им рассказывал историю, как поймал самого известного серийного убийцу в Америке.
Но теперь наступил час «икс», и он не должен ошибиться.
Он сидел на скамье в форме полицейского из отдела Майами-Бич, сжав потные ладони, и ждал своей очереди. Наконец двери из красного дерева распахнулись, и громкий четкий голос бейлифа выкрикнул его фамилию.
Когда Си-Джей вошла в зал суда, Бантлинг уже сидел в ярко-красном комбинезоне за столом защиты рядом с Лурдес. Си-Джей чувствовала, как он следит за ней глазами, пока она двигалась по проходу к столу обвинения и с помощью Доминика доставала из коробок папки. Когда она не могла видеть Бантлинга, все равно знала: он улыбается. Она чувствовала это. «Сконцентрируйся. Сконцентрируйся. Как во время слушания любого другого дела».
Доминик сел рядом с Мэнни и Джимми Фултоном за ее спиной, в переднем ряду. Крис Мастерсон и Эдди Боуман немного припозднились, и, чтобы вообще получить места, им пришлось демонстрировать свои жетоны. Они оказались в последнем ряду, рядом с Грегом Чамберсом. С другой стороны зала, все еще в черных костюмах, но без темных очков, сидели «старшие братья», Кармоди и Стивенс, а также «главарь банды» Гракер. Си-Джей не сомневалась, что и Флорс здесь или, по крайней мере, прислал вместо себя заместителей, вероятно, с подготовленными федералами обвинительными заключениями на тот случай, если дело провалится. Как и обычно, репортеры находились здесь, установив телекамеры по всему залу. Он был забит до отказа.
Лурдес даже не взглянула в сторону Си-Джей, когда та вошла в зал, занявшись чтением разложенных перед ней бумаг. Си-Джей все еще не знала, чего сегодня ожидать от Лурдес, и сердце у нее учащенно билось, в горле стоял ком. Открылась дверь, ведущая в судейский коридор, и Хэнк, бейлиф, быстро прокричал:
– Начинается заседание суда. Достопочтенный Леопольд Часкел Третий председательствует. Всем занять свои места и соблюдать тишину. Отключить мобильные телефоны.
Судья Часкел занял свое место, повернулся к Лурдес и сразу же приступил к делу:
– Итак, мисс Рубио, мы сегодня собрались здесь, чтобы выслушать ваше заявление о признании незаконными остановку автомобиля мистера Бантлинга и последовавший обыск. Я прочитал ваше заявление, поэтому начинайте. Приглашайте первого свидетеля.
Поскольку именно защита требовала признать действия полиции незаконными, то адвокату предстояло представлять доказательства. Защите требовалось доказать незаконность остановки автомобиля, обвинению же не требовалось отстаивать свою точку зрения. И конечно, единственным способом доказать, что требование остановиться было необоснованным, являлось привлечение свидетелей. И первым свидетелем Лурдес стал полицейский из отдела Майами-Бич Виктор Чавес.
