– Да, ваша честь, – ответил Доминик.
Судья Хилфаро гневно посмотрел на Лурдес Рубио, позволил ей порассуждать еще минут десять о возможности освобождения ее подзащитного, но безрезультатно. Когда она попросила домашний арест, он чуть не рассмеялся.
За столом обвинения Си-Джей вздохнула с облегчением. Бантлинга до суда будут держать за решеткой. Ей удалось этого добиться.
Следующий шаг – отправить его в камеру смертников.
Билл Бантлинг знал, что под залог его не выпустят. Его адвокат недостаточно хороша, чтобы добиться освобождения, но это не удержит его от попытки сделать все, что только возможно. Он заставит эту суку отрабатывать триста долларов в час, которые она берет. Тем или иным способом.
Он не удивился, когда достопочтенный Нельсон Хилфаро отказался выпустить его под залог, но его охватила ярость. Он злился на невежду судью, который смотрел на него так, словно он прокаженный; он злился на тощую надменную прокуроршу, которая таскалась по залу суда с таким видом, словно ее говно не воняет, и задавала вопросы подлому агенту полицейского управления Флориды, дававшему показания. К которому, должен был добавить Бантлинг, он испытывал хоть какое-то уважение, единственному из всей команды, хотя и минимальное. Бантлинг злился даже на суку-адвоката, которая не позволила ему ничего сказать в свою защиту, ни одного слова. Это ему не понравилось. Нисколько. Проклятие! Если уж его трахает баба, то пусть лучше делает это в постели.
Он никогда не доверил бы женщине представлять его интересы даже в очереди в местной бакалейной лавке, не то что взял бы бабу-адвоката, в особенности в таком деликатном процессе. Но Билли Бантлинг не был дураком. Нет, господа. Он знал, что о нем пишут газеты. Он знал, что люди считают его чудовищем. Самим воплощением дьявола. Его уже осудили и ему уже вынесли обвинение миллионы телезрителей. И, зная все это, он также понимал: выбор адвокатом Лурдес Рубио – это правильный выбор. Бантлинг хорошо изучил ее задолго до того, как ему потребовались ее услуги. Выглядит нормально, пользуется уважением как среди латиноамериканцев, проживающих в Майами, так и среди сотрудников правоохранительных органов Майами, и достаточно симпатичная, чтобы заставить присяжных колебаться. Заставить думать и рассуждать – как эта милая, симпатичная, образованная, консервативная кубинская девочка может защищать такое чудовище, как Бантлинг. Как она может стоять рядом с ним, шептать ему в ухо, делить с ним один стол, пить из одного графина и все равно уверенно заявлять о его невиновности миру, который прекрасно знает, в совершении каких преступлений он обвиняется. Ну, если милая кубинская девушка не считает его виновным в изнасиловании, пытках и убийстве, то, может, он и невиновен. Ведь в конце-то концов женщина просто не позволит серийному убийце, психопату, опасному для общества, выйти на свободу.
Бантлинг знал, что его ход мыслей был правильным и он верно выбрал защитника. Билла просто раздражала мрачная перспектива оставаться запертым в воняющей мочой, населенной всякими насекомыми дыре даже на один лишний день, и ему требовались все силы, чтобы не закричать на толстого судью на стуле дешевого красного дерева, на тощую суку-прокуроршу или свою неплохо выглядевшую защитницу. Но он сидел молча, как и сказала милая Лурдес Рубио, спокойно сложив руки в наручниках, словно молился, но ему приходилось прикусывать щеку, чтобы не усмехнуться презрительно и не испортить выражение лица благочестивого игрока в покер.
Он наблюдал, как стороны пререкаются из-за его свободы перед судьей, его адвокат просит электронного мониторинга, домашнего ареста, освобождения на выходные. Затем мадам прокурор с волосами мышиного цвета начала требовать одиночного заключения, отказа в разрешении на телефонные звонки, запрещения посещений представителями СМИ. Вот она какая, твердозадая Си-Джей Таунсенд. Бантлинг читал о ней в газетах, но теперь, наконец, смог ее хорошо рассмотреть. Он наблюдал, как она допрашивала агента Фальконетти и разговаривала с ним за столом обвинения. И что-то Бантлинга беспокоило, но что именно, он никак не мог определить.
В прокурорше было нечто очень знакомое.
– И что там с федералами, которые хотят забрать Купидона?
Теперь Си-Джей и Доминик находились за пределами зала суда и прятались в коридоре, ведущем в кабинет судьи. Там они ждали, пока представители СМИ наконец разойдутся. Кроме них двоих, в коридоре никого не было. Судье Хилфаро удалось выгнать всех лишних из зала суда после слушания по делу Бантлинга и спокойно завершить остальные дела. Но, хотя представители большинства крупных агентств новостей ушли, некоторые, менее известные, все еще что-то вынюхивали внизу.
– Флорс вручил мне ордер и приказ суда, подписанный Кингсли, судьей федерального округа, – сообщила Си-Джей. – Они хотят все – лабораторные отчеты, улики, документы. Все, что у нас есть.
