Они стремительно погружались. Пауль знал, что под плотным слоем чёрного песка спрятан корабль «Иллюзия», исчезнувший в веках, хранящий древние тайны и коды доступа к боевому арсеналу, что так стремились заполучить члены первого совета Альфарума. Единственный не доставшийся им запас опасного оружия, запрещённого к производству и применению, оружия, что держит в повиновении все планеты империи. Юрий Арин, не пожелавший расстаться с арсеналом «Эдема», заплатил собственной жизнью и жизнью возлюбленного за стремление к независимости от решений совета.
Дно, покрытое ровным слоем песка, приближалось, тело испытывало серьёзные перегрузки, перед глазами водили хоровод миллиард ярких точек. Стиснув зубы, Пауль терпел, сканируя плотный слой донных отложений. На сканере замигала точка входа в шлюзовую камеру. Направив мордрака как можно ближе к корпусу корабля, Пауль оттолкнулся от жаркого тела и нырнул в узкий проход.
Он молил всех богов космоса: если ему не удастся открыть шлюз, он погибнет от яда мордрака, антидот необходимо ввести не позднее пяти часов со времени попадания в кровь. После третьей попытки шлюз поддался, пропуская омегу в недра «Иллюзии».
Он свалился на гладкий пол технического коридора, на стенах тускло мерцали фосфорицирующие указатели, наполняя пространство тусклым отсветом склепа. Скинув гидрокостюм, прилипший к телу, словно вторая кожа, Пауль ввёл антидот, задыхаясь от накатившей боли, опалившей вены огнём. Для полного вывода яда необходим глубокий сон, не менее двадцати часов, у него не было столько времени. Стиснув зубы, он медленно двинулся вперёд, следуя маршруту, неоднократно пройденному во сне. Его путь лежал к криокамерам, туда, где спал вечным сном Кондор.
Вениамин покоился в прозрачной капсуле рядом со своим любимым, молодые и красивые, соединившиеся навечно в смерти. Верные соратники, покидая корабль, положили омегу рядом с любимым, исполняя его последнюю волю, на крышку их саркофага легло танто.
Пауль никогда не задумывался о смерти, он привык, что она всегда рядом, но сейчас, стоя у саркофага, впервые испугался костлявой по-настоящему. Страх пришёл из самых затаённых глубин, не успеет, не сможет, не выдержит, позволит исчезнуть целой цивилизации, всем выжившим, вопреки воле богов и космоса. Ответственность тяготила, накрывала тяжким грузом. Он протянул руку, касаясь танто. Клинок помнил тепло рук последнего владельца и вкус пролитой им крови, был ключом к кодам доступа «Иллюзии», хранил память Кондора, последний кусочек, придуманной Вениамином головоломки, три шага к инициации последователя, полному пробуждению дара Пауля.
Реальность размылась, Пауль парил в собственном мире грёз и видений, не в силах изменить прошлое, но в состоянии исправить грядущее. Время остановило свой бег, он едва ли отдавал себе отчёт в том, как на автомате глотает энергетические капсулы, запивая водой, сжимая танто в руке.
Время вернулось, три дня видения не покидали его, давая ответы, приоткрывая покровы тайны. Координаты сокрытого на спутнике арсенала были в его руках, значит, появился шанс на спасение.
Путь назад был труден, яд снова отравлял организм, едва достигнув поверхности, он ввёл антидот, теряя сознание от усталости и боли. Мордрак не спешил, он медленно плыл всю ночь, давая возможность своему всаднику выспаться. На заре забрезжили барьерные скалы, Пауль с трудом приходил в себя, он отдохнул, но слабость отступать не желала. Их сопровождал поисковый отряд всадников на мордраках. Заур, уставший, едва державшийся на ногах, встречал его. Пауль упал в родные объятия, успев прошептать: «Так было нужно», когда сильные руки вырвали омегу из привычного тепла.
- Мой! – прорычал Дерек, унося Пауля на борт космической яхты.
Пауль не видел происходящего вокруг себя. Уставший физически, измотанный морально, он чувствовал аромат своего альфы, его надёжные руки, его клокочущую ярость. Боль проникновения отрезвила, Дерек не жалел его, разрывая, как в первый раз, наказывал за самоуправство и строптивость. Нежность и ласки – покорным, для своевольного Пауля – боль.
«Пусть будет больно», - решил омега. - «Больно, значит - жив, ещё могу дышать и любить, пока не утекло отмеренное нам время».
- Мой! – рычал Дерек, прокусывая основание шеи, делая небольшой глоток крови, зализывая рану, содрогаясь в оргазме.
- Твой! – шепнул Пауль, теряя сознание.
