- Ты лишаешь собственного сына права на нормальную семью с омегой, лишаешь детей. Разве империя стоит того? – если бы его семья была с ним, Рауль бы сделал всё для счастья сына. Он выжил, думая о маленьком альфе – своём продолжении. Убивая императора, Рауль вспоминал спящего на его руках сына. Он не понимал, как можно лишить собственного ребёнка радости отцовства.
- Знаешь, когда кто-то из Пантеонатов занимается сексом с очередным любовником во время цикла, он принимает препарат, развивающий у будущего ребёнка бесплодие. Признанные бастарды – расходный материал для политических сделок, не оставляющие претендующего на трон потомства. Все заговоры с участием бастардов обречены на провал.
- Поэтому ты и согласился на союз Пауля и Генриха, не навигатор тебе был нужен, а Илизиум, в этом причина? – Рауль очень хорошо изучил Лукаша, за каждым его решением тянулся шлейф тайных игр.
- Отчасти, но всё сложилось иначе. Навигатор важнее планеты, но истинная ценность – время, его может не хватить, - император протянул приказ о присвоении титула барона Раулю Ксавье.
Рауль понимал, что не может пойти против Лукаша, порой он ненавидел его, но предать не мог, и император знал это.
- Береги его. Против тебя не посмеют пойти, пока не разберутся, что в вашем союзе омеги не будет. Времени у нас немного, примерно до следующего бала претендентов.
Уходя, Рауль обернулся, в свете каминного пламени Лукаш выглядел уставшим демоном, отблески пламени играли в огне волос. Ксавье вздрогнул, вспоминая Романа и огонь на его волосах, плечо, на котором когда-то горело клеймо, обдало фантомной болью. Вот и пришло его время платить по долгам.
Ещё на подходе к своим апартаментам он почувствовал угрозу, сработало чутьё. Жизнь на краю обрыва, где за спиной смерть, а впереди бездна, обострила у него восприятие действительности. Он и сам не смог бы сказать, что именно насторожило его, но кинжал, единственно разрешённое оружие простолюдина, привычно лёг в руку. Убрав освещение в коридоре, он толкнул в сторону створку двери, возможно, темнота спасла его, когда возле виска просвистела сталь арбалетного болта. Рауль, сгруппировавшись, рванул в сторону стрелка, прижав гибкое тело к полу, он вырубил мальчишку. Тонкий аромат Маруйского кедра до боли в сердце напомнил покинутую родину.
Рауль устроил бесчувственное тело в кресле, зафиксировав запястья юного киллера, огненная прядь выбилась из косы, спускаясь закрученной спиралью к плечу.
«У Романа волосы были гладкими», - подумал Рауль, заправляя мягкий локон за аккуратное ухо, – «и жёсткими, словно проволока».
Генрих застонал, приходя в сознание, и широко распахнул глаза, понимая своё положение. Его попытку рвануться пресёк Рауль:
- Дёрнешься и лишишься руки, - предупредил его Ксавье, показывая на аккидский шнур, стянувший запястья.
- Ты?! – Генрих узнал плетение узла, его изучают на первом курсе Академии. Лейб-медик не мог знать его, если только…
Но сформироваться догадке не дал голос Рауля, прервавший его размышления:
- Удивлён? Представь на долю секунды, что я закончил Академию в звании капитана.
- Не может быть, только наследники могут обучаться в ААН, - Генрих не скрывал своего презрения к низкорождённому.
- У каждого из нас есть призраки прошлого, но не тебе судить меня. Лет так через пятьдесят мы, возможно, поговорим и об этом.
- Я убью тебя раньше, чем ты прикоснёшься ко мне! – выкрикнул Генрих, тонкая струйка крови потекла из пореза, наполняя комнату ароматом железа.
- Я же сказал, не дёргайся, - Ксавье освободил его руки от шнура, едва успев увернуться от удара в лицо. Он вжал Генриха в кресло, давая почувствовать своё возбуждение. Мальчишка замер, всматриваясь в расширенные зрачки напротив, аромат желания заполнил миллиметры свободного пространства между ними. Генрих сдался первым, опустив глаза и расслабившись.
- Прикоснёшься ко мне, и я убью себя! Я не стану жить с позором!
- Станешь, ещё и удовольствие получать будешь! – добил его сопротивление Рауль.
- Нет!
- Мальчик, что ты знаешь о жизни и смерти? Честь и бесчестие для тебя всего лишь красивые слова. Запомни, жить следует всегда сквозь боль и унижение, хотя бы для того, чтобы в один прекрасный миг свернуть мне шею, - почему-то в этот момент Генрих понял, что Рауль не шутит и готов принять смерть от его руки.
«Возможно, когда-нибудь в будущем так и будет», - подумал Маруа.
- И что юный альфа забыл в моих покоях? Не терпится исполнить супружеский долг?
- Да пошёл ты! – выкрикнул Генрих, рванув к выходу, почувствовав свободу.
«Забавный у тебя внук, Роман, - обратился он к портрету бывшего императора. – Мне будет интересно с ним поиграть. Я помню каждую нашу ночь, лю-би-мый».
========== Глава двадцать вторая ==========
