Шла седьмая неделя его пребывания на Райдосе в качестве законного супруга Дерека Аринского, но их отношения остались на прежнем уровне. Вернее, на плоскости, когда, кроме кровати, других точек соприкосновения у супругов нет. В постели всё было великолепно. Порой, вспоминая о жарких объятиях мужа, Пауль становился пунцовым, привлекая взгляды немногочисленной прислуги, спешащей удовлетворить любой его каприз.
Роль омеги тяготила. Прежде всего, он был мужчиной с несломленной в раннем детстве психикой. Он привык самостоятельно принимать решения, противостоять трудностям, не прячась за широкую спину альфы. В доме Аринских к нему относились, словно он был хрупкой куклой, неспособной позаботиться о себе.
Пауль с улыбкой вспоминал неприкрытый ужас на лицах прислуги, заставшей его во время спарринга с Дереком. Спасибо мужу, не вмешивающемуся в его программу тренировок, им предстояло ещё четыре года обучения в академии, где нечего делать без серьёзной физической подготовки.
От красоты Райдоса начинало тошнить, ещё пару недель назад он буквально набрасывался на изыски местной кухни, но сегодня от одного запаха мяса со специями, поданного на завтрак, его вырвало. Повезло, что в комнате Пауль был один, он не спускался в помпезную столовую, когда Дерека не было рядом, альфу с утра пораньше вызвал Гийом, прилетевший поздней ночью с Альфарума. Иначе ему грозил серьёзный медосмотр, Пауль терпеть не мог врачей, избегая визитов к ним. Он чувствовал, что с ним всё в порядке, мясо было свежее, без признаков посторонних веществ, яд он почувствовал бы. Вынеся саму себе диагноз – зажрался, он отправился на тренировку в уединенный уголок великолепного сада, преодолевая собственную лень и усталость.
Пара часов упражнений с катаной, и все утренние недомогания исчезли, сейчас он с удовольствием съел бы огромного крабуша. В животе призывно заурчало, крабуша ему на Райдосе не найти, но рыбные лодочки, приготовленные на пару из местного сорта озёрной рыбки, так и манили. Свернув в направлении кухни и решив срезать маршрут, Пауль оказался в незнакомой ему части сада. Он брёл по узорчатой дорожке, предвкушая, как небольшими щипцами, чтобы не вытек сок, он будет брать миниатюрные лодочки, наполненные нежнейшей рыбной начинкой, когда до него донёсся визгливый смех, исходящий из едва заметной за раскидистыми кустами беседки.
- Да не смеши меня, Ник, ну, какой он муж?! Разве это недоразумение с мечом в состоянии удовлетворить нашего господина в постели? – вещал на высоких нотах один из собеседников, именно его противный смех слышал Пауль.
- Угомонись, Патрик! Если до сих пор господин не распустил гарем, ещё не значит, что он не сделает это в ближайшее время, - Паулю было неприятно слышать трёп гаремных бет. А в том, что в беседке находились наложники Дерека, сомнений не вызывало. Почему он унизил его, не отправив бет по домам, оставил их под одной крышей с законным супругом?
- Потому и не распустил, что ждёт рождения наследника, не надеясь на то, что Вэнслоу выживет!
Слушать дальше не было сил. Пауль едва подавил нахлынувший гнев, годы тренингов не прошли даром, иначе он влетел бы в беседку, оставляя после себя обезглавленные трупы. Он ещё долго сидел, подставив лицо жаркому солнцу, на небольшом холме, возвышающемся в центре паркового ансамбля. Когда-то на этом месте Юрий Арин воздвиг для своего Кондора дом, знали ли об этом вернувшиеся на Райдос его наследники?
Арин и Слоу, они любили друг друга, невзирая на расстояние и срок отмеренной им жизни. Кондор считал минуты, проведённые на Райдосе, зная, насколько его век быстротечен, он не боялся любить.
Паулю было грустно, ему хотелось испытать хотя бы крохотную частицу такой любви, но не дано, всё, на что он мог рассчитывать – это огонь страсти.
Он не винил Дерека в попытке сберечь хорошо обученных наложников. Пауль не мог простить лжи. А Дерек лгал каждый миг, проведённый с Паулем, он обманывал его, даря надежду на будущее.
...Они подписывают брачный контракт, кружатся в ритме вальса, Пауль распахивает дверь в спальню насильника, доверяя своё тело рукам врага, разделяет безумство страсти, навеянное амлирусом, он почти полюбил его… почти.
А Дерек лгал, давая брачные клятвы приговорённому к смерти омеге не судьбой и не космосом, а собственным котвой, не верящим в его возможность выжить после родов, планирующим свои будущие ночи в объятиях наложников.
«Мой якорь на гнилом канате», - думал Пауль, встречая закат на чужой планете. – «Завтра я возвращаюсь домой!»
Сегодня была их последняя ночь, у Пауля не было больше желания оставаться рядом с Дереком. Он имел полное право, как самостоятельный правитель Илизиума, вернуться на родину, отказав мужу в близости. Они вообще могли не встречаться, только во время его цикла, на таких условиях настоял Пауль, соглашаясь на брак с Аринским.
Дерек задерживался, и Пауль не хотел знать, где его носит. Он отдал распоряжение подготовить личную яхту Вэнслоу к утру. Выслушав распоряжение господина, капитан расплылся в белозубой улыбке, пробурчав: «Давно пора, а то загостились!»
