– Раз в день можно. В клинике «Здоровое сердце» у врачей современные взгляды. Они своим пациентам мало чего запрещают. Считают, что человек с донорским сердцем неизвестно сколько проживет, так зачем на него накладывать лишние ограничения?
– Слушай, а сексом тебе можно заниматься? – спросил Сергей как бы в шутку.
– В памятке, которую дали в клинике, пишут, что через несколько недель после операции секс разрешается, – ответила Варя в том же шутливом тоне.
– Ни фига себе! Да ты просто экспонат для медицинской науки! Знаешь, мне нужно время, чтобы переварить эту информацию. Прости, сейчас я должен убегать в универ. Сегодня нельзя пропускать вторую пару: семинар ведет очень вредный препод. Пропущу –потом завалит на сессии. Так что до скорого! Приходи, когда опять буду дежурить. Ты помнишь мой график? Через три дня!
– Пока! – сказала Варя. Спасибо за кофе с пирожными.
Бусинка ничего сказать не могла, потому что активно подбирала крошки с пола. Тирамису ей тоже очень понравилось.
«Удивительная девушка! – подумал Серый, вспоминая их беседу по пути в универ. – Говорит, что ее характер поменялся после пересадки сердца. А каким он был? Я же ничего о ней не знаю. Интересно, чье сердце ей пересадили – мужчины или женщины? Если мужчины, тогда понятно, почему она стала волевой и цельной. А если женщины? Все это по меньшей мере странно…».
В одиннадцать вечера Сергей включил новенький комп, достал из-за портрета Киры пароль и вошел в секретный чат. Джобс почти ежедневно общался в этом чате с ментом Виталиком. Чат молчал. Наконец на экране забегали буквы и появились первые слова.
«Ты как, Димон?» – написал Джобсу его куратор.
«Нормально, ничего нового. Ребята волонтёрят в собачьем приюте», – отвечал Джобс.
«Ты это, не финти! Они что там – днюют и ночуют? Столько времени не может быть «ничего нового». Давай, раскручивай их по полной программе!».
«Да они, вроде, потеряли интерес к активизму. Рисовали, рисовали на стенках знак пасифик вместо свастики, а толку никакого. Фашиков и нациков в городе меньше не становится.».
«Вот сейчас ты врешь!».
«С чего вы взяли?».
«Никакой интерес твои кореши ни к чему не потеряли! На днях кто-то на стадионе мощный шухер навел. Парень с девчонкой во время матча листовки разбросали, типа «Нацизм не пройдет!». Это твоих дружков рук дело?».
«Не слышал ни про какие листовки».
«Ой ли? А если мы к тебе еще раз нагрянем и твой жесткий диск заберем на экспертизу? Уверен, наши ребята в нем много чего нароют, тогда тебе капец».
«Ваши ребята у меня уже один раз погром устроили. И что, нашли что-нибудь? Если бы нашли, я бы с вами в кафе не сидел. Лучше бы они бандитов ловили, их в городе меньше не становится, а уж наркоманов вообще полно, в каждом втором дворе и в каждом третьем подъезде их закладки. Что нарки только ни придумывают! В плафоны в подъезде наркоту засовывают, короба от проводного интернета вскрывают и туда закладки кладут, в палисаднике закладки закапывают. Срамота!».
«Ну, с наркоманами без тебя разберемся, а насчет запрещенной организации думай сам, аналитик хренов. На то ты и голова, Димон. Время не ждет. Мне раскрываемость нужна».
«До свидания».
Экран погас. Сергей выключил комп и стал лихорадочно думать:
«Блин, мы все у этого хваткого лейтенанта на крючке! Похоже, мент сжал челюсти, как бультерьер, разжать их его уже ничто не заставит. Склепать дело на студентов – не фокус, это вам не накачанных бритоголовых и психованных нарков ловить. Мотоциклиста, насмерть сбившего Киру, никто, похоже, тоже не ищет. Ни один мент ко мне после ДТП не приходил, про то, как Кира погибла, не расспрашивал. Чёрт! А вдруг неизвестный байкер охотился именно за ней?».
Серега почувствовал, как по спине побежал противный холодок. До этой минуты ему казалось, что Кира погибла в результате обычного ДТП. Парень на мотоцикле – просто подонок, удравший с места аварии. Обычный байкер-лихач, такие по ночам носятся по городу на огромной скорости и нередко в аварии попадают. А если не обычный? Как выйти на его след? Никак. Дело тухлое.
Осталось решить главный вопрос: пора уже сказать ребятам, что у них завелся крот, или ещё рано? Димон до сих пор вёл себя достойно, может, еще не время его сдавать? И еще. Надо расстаться с Варей. Он не имеет права втягивать девушку-инвалида в историю с «Пасификом». Ей пересадили донорское сердце, и врачи наверняка запретили волноваться. Вот только как сказать девчонке о том, что дружбе конец? Может, попросить начальство перевести его в другую кофейню? У них в сети «Парижский круассан» таких несколько в разных районах. Варя походит-походит на старое место, в кофейню на Ленинском, его не найдет, и все само собой рассосется. Они ведь совсем недавно знакомы, никакого интима не было. С чего ей переживать? Надо будет предупредить всех сотрудников на точке, в особенности Юльку, чтобы держали язык за зубами и не разболтали, куда он перешел.