Бусинка, которую лишили прогулки, заскулила и потребовала от Вари вернуться во двор. Когда они вышли, Максима там уже не было.
Варя и Бусинка почти бежали по асфальтовой дорожке, ведущей к кафе. Варя за разговором с Максимом совсем забыла, что Сергей скоро сдает ночную смену, и она не увидит его целых три дня. Варя на ходу попыталась успокоиться и включить голову, как всегда ей советовала мама. Включила. Прикинула, чем Серый лучше Макса. Получилось – ничем. Тем не менее, к Сереге ее теперь тянуло, а к Максу – нет. Тонкие настройки, блин! Варя вспомнила, как бабушка говорила об удачливом герое любовного треугольника в каком-то старом фильме: «Не по-хорошему мил, а по милу хорош». Золотые слова!
Варю удивляла ещё одна странность: ее новое сердце при мысли о Сереге начиналось биться сильно и ровно, а в обществе Макса ныло и стучало с перебоями. В общем, голова оказалась в сердечных делах плохой помощницей, как ее ни включай по просьбе мамы.
Сергей уже сдавал смену какому-то пареньку-таджику и время от времени поглядывал на дверь. Когда в дверях появились Варя и Бусинка, он напустил на себя необычайно деловой вид.
– Привет! – сказала Варя. Она слегка задыхалась и покраснела от быстрой ходьбы. – Извини, замешкалась.
– Ничего страшного, – проворчал Сергей. – Тебе капучино, как обычно? Сегодня ночью были хорошие чаевые, так что угощаю. Выбирай десерт!
– Давай немного посидим, мне надо отдышаться, – согласилась Варя. – А можно вместо эклера ты меня угостишь «тирамису»?
– В девушках я ценю постоянство, хотя бы в пищевых привычках, – пошутил Сергей.
– Знаешь, раньше у меня тоже так было. Но после… В общем, после одного происшествия я стала другой. Начала ценить разнообразие в еде, новые впечатления и прогулки по незнакомым местам. Мне теперь скучно быть тихой домашней девочкой, какой с детства считала меня мама. Хочется стать активной, полезной людям, волонтёрить, как мы с тобой, заняться всерьез учебой наконец. Сама себе удивляюсь! Не так давно я мечтала стать домохозяйкой, посвятить себя будущему мужу и дому, в крайнем случае, работать школьным учителем на полставки или библиотекарем, я ведь филолог. Знаешь, я раньше даже стихи писала! Но мой характер изменился буквально за несколько дней. Откуда-то взялись новые вкусы, новые привычки и даже новые способности, представляешь?! Боюсь, в библиотеке мне теперь будет скучно.
– А что за происшествие, можно спросить?
– Если я тебе скажу всю правду, ты от меня тут же сбежишь, – рассмеялась Варя. – Бросишь здесь нас с Бусинкой прямо сейчас. Вы, мужчины, такие трусы…
– Ну ладно, говори уже! Заинтриговала!
– Только не падай, пожалуйста, в обморок.
– Не дождешься!
– Короче, у меня теперь в груди бьется новое сердце.
– В смысле?
– В коромысле! Сердце другого человека!
– Как это? Ты что, киборг? Железный Дровосек?
– Все и проще, и сложнее одновременно. Моё собственное сердце еле работало, жить с ним мне оставалось совсем чуть-чуть. Если бы мне не пересадили сердце донора, я бы сейчас с тобой здесь не сидела, не ела это тирамису и не вдыхала аромат капучино.
– Ни фига себе!
Серега выглядел потрясенным. Он взъерошил себе волосы и потёр глаза, словно увидел Варю новым взглядом.
–Тебе пересадили сердце мертвого человека? – спросил он, когда немного пришел в себя.
– Ну да. Не живого же! Сердце только что погибшего донора. Я стояла в очереди на пересадку сердца, и вот очередь подошла. Появился орган для пересадки, подходящий мне по всем параметрам, например, по группе крови.
– И как ты живешь с этим… с чужим сердцем?
– Нормально, только много таблеток принимать приходится, ну и, конечно, разные ограничения есть. Но это всё терпимо. Профессор еще в клинике сказал: если мой организм чужое сердце сразу не отторг, значит, он его принял, и я теперь буду жить за того, кто погиб. У писателя Пелевина оцифрованные человеческие организмы обитают в банках, интригуют и ссорятся. Я круче: в моей груди живет чужое сердце. Не просто живет, но дарит мне свои привычки и вкусы. Такое даже Пелевину не снилось!
– Сердце донора – это мне понятно. Но откуда у тебя взялись новые вкусы и привычки? Прости, Варюха, но это-мистика. Антинаучные легенды, которые рассказывают друг другу пациенты в больничных палатах.
– В науке много непознанного. Профессор Хуснулин считает, что мой организм стал так называемой «химерой». Такое даже при полном переливании крови иногда случается, не то, что при пересадке сердца. Теперь в моем организме уживаются и прежние биологические и психологические особенности, и новые черты, перешедшие мне от другого человека. Видимо, тихой домашней Варе пересадили сердце более сильной личности. Мне теперь хочется быть не только домохозяйкой или, в крайнем случае, библиотекарем, а делать что-то общественно полезное. Например, стать волонтёром. Прикинь: мои прежние вкусы и привычки отошли на второй план, их вытеснили черты незнакомого мне человека.
– Слушай, а кофе-то тебе можно пить?