Варя знала, что Макс рано или поздно позвонит. Придется ответить. Тяжелого разговора, который она постоянно откладывала, всё равно было не избежать. Варя и ждала, и боялась его одновременно. Наконец настал день, когда в смартфоне высветился хорошо знакомый номер.
– Привет! – сказал хорошо знакомый голос в трубке.
Варя только что вышла с Бусинкой на прогулку и звонок застал ее врасплох. Она молчала, не зная, что сказать в ответ, и всё крепче сжимала поводок дрожащими руками.
– Я соскучился! – сказал Максим с нажимом.
– Привет! – отозвалась Варя без прежней радости в голосе.
– А ты, ты соскучилась? – настаивал Макс. Варя догадалась, что он тоже растерян и не знает, о чем дальше говорить. Прежде Варя сама звонила, если они не виделись не то, что несколько дней – несколько часов. Она засыпала любимого самыми нежными словами, счастливо хихикала в ответ на его подшучивания и вообще была готова болтать с Максом бесконечно. Сейчас она сделала над собой усилие, пытаясь изобразить радость, однако голос звучал грустно. Против её воли в нём слышались жалостливые нотки, немыслимые прежде в их отношениях.
– Знаешь, Макс, я еще до конца не восстановилась, – тихо сказала Варя. – вот вышла погулять с Бусинкой. В общем, соблюдаю указания моего профессора. Если хочешь, можем погулять вместе.
Она подумала: надо наконец решиться и поставить точку, чтобы не мучить ни себя, ни его.
– Сейчас подъеду, – поспешно сказал Макс. – У меня как раз образовалось несколько свободных часов.
Он примчался с роскошным букетом роз, лилий и хризантем. Раньше Варя бы ахнула от такого подарка и завизжала от восторга, но сейчас она почему-то не образовалась. Скорее почувствовала раздражение. Букет показался каким-то- купеческим веником, к тому же в него входили лилии, а от них у Вари всегда болела голова. И вообще… В последнее время врачи советовали ей быть осторожной с цветами. Сказали, что она принимает сильные лекарства, и лишние аллергены ни к чему. Варя попыталась изобразить восторг, но не смогла, лишь через силу улыбнулась.
– К чему ты так тратишься? – спросила она. – Ты же не миллионер. К тому же таскать такую клумбу с собой неудобно, придется вернуться домой, чтобы поставить цветы в вазу.
– Я провожу тебя, – с готовностью вызвался Макс.
Едва они вернулись в квартиру, он принялся целовать Варю в шею, в щеку, в ухо – в общем везде, куда смог дотянуться, и наконец крепко обнял.
– Эй, осторожнее, у меня пока кость грудины не до конца срослась! – попросила Варя. – Я до сих пор в защитном корсете хожу.
– Родители дома? – спросил Макс низким, внезапно охрипшим голосом и нежно обнял ее за плечи.
– Ты хочешь с ними пообщаться? – удивилась Варя.
– Я хочу с тобой пообщаться, причем близко, – сказал Макс тихо, с хорошо знакомыми Варе интонациями. Он всегда так говорил, когда хотел близости. Вот и сейчас он осторожно подталкивал Варю в сторону ее комнаты.
– Подожди, – сказала она шепотом. – Я должна сказать тебе кое-что.
– Не надо, – перебил он. – Я знаю, что ты мне скажешь. Ты просто от меня отвыкла. Этот чертов о наркоз сделал свое черное дело, к тому же ты долго находилась на искусственном кровообращении. Врачи говорили, что после такого стресса люди часто меняются, некоторые даже делаются странными. Не удивительно! Ты как бы умерла и потом воскресла, проживаешь теперь вторую жизнь. Ничего, дорогая, пройдет время, все вернется на круги своя, и наша жизнь опять станет такой же классной, какой она была прежде. Варенька, как я рад тебя видеть! Мы с тобой через столько всего прошли! Мы должны быть вместе, родная!
Он расстегнул ее кофточку с глухим воротом и стал целовать все еще красный и припухший послеоперационный шов на грудине.
– Максик, постой! – попросила она. – Ты не понял. Я теперь другая. Совсем. Мне придется рано или поздно тебе это сказать. Чем дальше, тем будет больнее. Лучше скажу сейчас. Я больше не люблю тебя, Макс.
– Это не страшно. Всё вернётся, и любовь тоже.
Максим продолжал ее целовать так жадно, словно не хотел слышать главное. Он торопливо шептал:
– Разлюбила – не беда, полюбишь снова. Я ведь люблю тебя, несмотря ни на что! Пусть ты стала другой, странной и немного чужой, мне плевать! Этот твой шрам на грудине, громко тикающее сердце – меня они вообще не волнуют. Плевать на эти твои лимонно-апельсиновые духи. Кстати, раньше ты ими не душилась. Терпеть не могу этот запах. Где ты их взяла?
– Ты правда думаешь, что можно полюбить по приказу? – невпопад спросила Варя. – Даже профессор Хуснулин говорит, что любовь – штука эфемерная, ни науке, ни медицине неподвластная. В ход идут более тонкие настройки. Короче… Я очень виновата перед тобой, Макс. Но любовь и долг – две параллельные линии, которые никогда не пересекутся. Прости меня, Максик! Надеюсь, скоро ты встретишь красивую девушку со здоровым сердцем, нарожаешь с ней детишек и будешь счастлив. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив!
Максим застыл на секунду в прихожей, потом бросил на пол букет и выбежал прочь.