– Привет, будущий корм для рыб, пытаться обойти моего брата чертовски плохая идея, что должен понять даже несмышленый байкер.
На заднем плане раздался женский голос, и до меня донеслось:
– Это парень Марселлы?
Я не сдержал улыбку.
– Не сейчас, – сказал Маттео, в его интонациях появились нежные нотки, которые я прежде не слышал.
– Клево, – проговорил другой высокий женский голос. – Могу я покататься на его байке?
– Фиг тебе, – ответил Маттео.
Я фыркнул. «Фиг тебе?»
– Но пап!
– Твоя дочь может прокатиться на моем байке, если хочет.
– Осторожно, – прошептал Маттео смертоносным тоном. – Не стоит тебе находиться рядом с моей семьей в ближайшее время.
– Ну еще бы, – выпалил я.
– Маттео, мы сами можем решить, с кем нам видеться, а с кем – нет, и если это мужчина, которого выбрала Марселла, то я чертовски сильно хочу с ним встретиться, с твоего позволения или без. Но ты можешь нас охранять.
Уф. А у жены Маттео большие яйца.
– Конечно, детка. Но если байкер неподобающе посмотрит на тебя или Изу, я воткну лезвие в его горло, с твоего позволения или без.
– Фу, пап! Отвратительно.
Я услышал шорох и звук закрывающейся двери.
– Никогда бы не подумал, что вы, Витиелло, позволяете женщинам так разговаривать. Наши старушки знают, когда следует замолчать и проявить уважение.
– Видишь ли, мы, Витиелло, может, и жестокие ублюдки, которые вырезают внутренности врагам, как чертову тыкву на Хеллоуин, но мы хорошо обращаемся со своими женщинами. И если ты не способен на такое, то тебе лучше поскорее валить на байке в закат.
– Успокойся. Если бы мне нужна была женщина, которая целовала бы землю под моими ногами, я бы не выбрал Марселлу. Мне нравятся равноправные отношения.
Маттео издал звук, который свидетельствовал о его несогласии. Я предпочел не комментировать. В конце концов, мне требовалась его помощь.
– Как насчет номера Марселлы?
– Позвони Луке. – Он отключился.
– Черт! – Я уставился в окно. Мне ничего так не хотелось, как поговорить с Марселлой, чтобы напомнить себе, для чего я здесь и почему предпочел жить в окружении врагов.
Продолжая кипеть от злости, я пошел в ванную комнату, отделанную мрамором, чтобы справить нужду, как вдруг телефон запищал, уведомив о сообщении с неизвестного номера:
Дальше были цифры. Имя показалось смутно знакомым. Я мог лишь предположить, что это жена Маттео.
Я подумывал позвонить Марселле, отчаянно желая услышать ее голос, но не был уверен, что Витиелло ничего не узнает. Не удивлюсь, если он конфисковал телефон дочери, лишь бы помешать нам пообщаться.
Но я написал ей. Она ответила почти мгновенно, и мои сомнения развеялись. Становилось все труднее находиться вдали от Белоснежки, особенно когда в памяти всплывало то, что я потерял.
Минуты, проведенные с ней, стоили каждой капли боли.
Целую ночь я думала о воссоединении с Мэддоксом. Мысли омрачало множество противоречивых эмоций: злость на Мэддокса, папу и Амо, облегчение, радость и беспокойство о будущем. Почти все выступали против нашей связи.
Мне было необходимо поговорить с кем-то о Мэддоксе, о моих чувствах и о случившемся. Я любила маму и признавалась ей почти во всем, но некоторыми вещами не хотела делиться, в том числе переживаниями по поводу возможной беременности. Я по-прежнему отчаянно ждала месячных, которым следовало начаться вчера.
Конечно, иногда я обсуждала с подругами из колледжа Джованни и бессмысленность наших встреч, но разговор о беременности казался чем-то чересчур личным, и это тоже странно, учитывая, что мы с Мэддоксом еще не были официально в отношениях. Я не поняла, кем мы приходимся друг другу. Мне лишь хотелось, чтобы мы были вместе, – вот что я знала точно.
Кроме того, наш роман был гораздо более неоднозначным и взрывным, чем мое общение с Джованни.
Я написала тете Джианне, спросив, есть ли у нее время позаниматься йогой лично.
Она ответила меньше чем через минуту.
Получив разрешение от отца – он настоял на том, чтобы я спрашивала его каждый раз, когда собиралась куда-то отправиться, – я позволила телохранителю отвезти меня в спортзал Джианны.
Тетя ждала меня у служебного входа, одетая в штаны для йоги и обрезанную майку. Ни одна из жен мафиози не одевалась так, и уж, конечно, не мамочка. Это и была одна из причин, почему Джианна стала для меня идеальным вариантом. Она бросала вызов правилам и жила так, как хотела, в условиях определенных ограничений, принятых в Семье.
Джианна улыбнулась мне и слегка приобняла, после чего повела в уютную студию для йоги. Здесь пахло вербеной и круглый год держалась температура, позволяющая ходить в топе. Тетя опустилась на один из кроваво-красных пуфиков, а я села напротив. Она всматривалась в мое лицо и молчала.
