Мама всегда говорила – женщинам в нашем мире не предоставляют альтернатив даже сейчас. Каждый выбор – это долг, замаскированный под правильное решение с нескончаемым потоком неудач.
Но я изменила свой выбор, вырвала его из холодных, мертвых рук Эрла Уайта. Никто больше не увидит уродливые слова, которые впечатались в мою кожу. Тату-мастер – кстати, папа заплатил ему дополнительно, – проделал потрясающую работу. Если раньше надпись читалась как «Шлюха Витиелло», то теперь она просто гласила «Витиелло», а на месте другого слова красовалась великолепная корона с прорисованными драгоценными камнями и алыми, словно атласными, вставками.
Контраст красного на светлой коже выглядел восхитительно.
Люди так долго называли меня избалованной принцессой, что теперь я с радостью набила корону. Мэддокс прав. Многие придут в бешенство от татуировки. Но пусть лучше они будут презирать меня за то, что я избалованная Марселла Витиелло, которая короновала себя, чем будут жалеть за надпись, насильно наколотую на теле.
Вот мой выбор.
До поздней ночи я разъезжал по Нью-Йорку: предпочел гудение мотоцикла оглушительной тишине новой квартиры, так как никогда раньше не жил один. Большую часть жизни я делил кров с шумными байкерами.
Тишина была для меня в новинку.
В прошлом я не раз чувствовал себя одиноко, особенно когда был моложе и пытался найти место в доме Эрла и в клубе. Но затем у меня появилась компания в лице друзей-байкеров и клубных девушек. Теперь же мне не к кому вернуться.
Люди, которых я когда-то называл братьями, были далеко и стали потенциальными врагами. Ну а те, кого я называл заклятыми врагами? Они по-прежнему хотели убить меня. И список стремительно рос. А что насчет женщины, которая была причиной всего? Я даже не мог встретиться с ней, желая еще раз убедиться, что она того стоила.
Я превращался в гребаного подкаблучника.
Вскоре после полуночи я вернулся в квартиру с шестью бутылками пива в качестве компании и понял, что пропустил три сообщения, пока катался. Одно было от Луки, другое – от Гроула и последнее – от Марселлы.
Первым я прочитал сообщение Марселлы, беспокоясь, что я ей нужен и не ответил вовремя.
Однако оно гласило:
Ухмыльнувшись, я быстро напечатал ответ.
Я помотал головой. Никогда не переписывался с девушками и уж точно не говорил им, что скучаю и испытываю подобную эмоциональную чушь.
Сделав глоток пива, я открыл сообщение Луки.
Ни приветствия, ни причины, лишь приказ.
Я напечатал и удалил несколько ответов, которые принесли бы море удовольствия, но дали бы Луке повод позволять мне еще меньше видеться с Марселлой.
Я осушил очередную бутылку, прежде чем наконец послал краткое:
Вероятно, он увидит скрытый сарказм, но это и есть самый лучший мой ответ.
Сообщение Гроула меня не удивило.
Вот что я прочел:
Я улыбнулся. Гроул и правда хороший парень.
Честно говоря, меня никогда не приглашали на завтрак. Но сейчас это казалось чем-то обыденным, особенно учитывая внешний вид Гроула.
Без проблем. Последние несколько дней я питался несвежими пончиками с бензоколонки и кофе с послевкусием куриного бульона.
Когда я затормозил на подъездной дорожке приюта, машина Гроула уже была припаркована перед домом. Другой автомобиль, который я прежде никогда не видел, стоял рядом.
Я занервничал, что показалось мне абсурдным. Складывалось ощущение, что я прохожу очередное из многочисленных испытаний для того, чтобы стать частью мира Марселлы, и если раньше мне совершенно этого не хотелось, то теперь я приготовился к чему угодно ради нее.
Даже в самых безумных мечтах я и представить не мог Марселлу старушкой-женой, которая говорит только тогда, когда к ней обращаются, и всецело принимающей безумный образ жизни мотоклуба.
Либо я стану частью круга Марселлы, либо наши реальности больше никогда не пересекутся.
Дверь дома открылась, и Гроул жестом пригласил меня зайти.
Было неожиданностью обнаружить на кухне красивую женщину с каштановыми волосами примерно сорока лет, готовящую блины и картофельные оладьи. Возле нее сидели два массивных мускулистых питбуля.
Волосы женщины были заколоты в высокий хвост, и я заметил татуировку на ее шее. По всему было видно, что хозяйка находится в неплохой форме.
– Твоя жена? – спросил я Гроула.
Гордость и восхищение отразились на его суровом лице.
– Да, моя жена – Кара.
Кара повернулась, вытирая пальцы полотенцем, и подошла ко мне. Собаки последовали за ней.
Она протянула руку, тепло улыбнувшись.
