Ротвейлер покрупнее устроился на огромной лежанке, его бок был перевязан. Вторая собака подбежала к нам и посмотрела с любопытством. Никто не выглядел агрессивно. Я погладил ее, прежде чем мы перешли к клетке, где находилась Сантана, которая бросилась на решетку, едва заметила Белоснежку.
– Она скучала по тебе.
Марселла улыбнулась и открыла клетку, выпуская Сантану. Собака быстро обнюхала меня, а затем запрыгала у ног Белоснежки.
Марселла схватила поводок и надела его на Сантану.
– Как насчет того, чтобы прогуляться? Ей нужно привыкнуть к поводку, – сказала Марселла.
Сантана явно не в восторге помотала головой, кусая поводок.
– В прошлом это всегда означало собачьи бои. Думаю, поэтому она так сильно его ненавидит, – объяснил я.
Лицо Марселлы смягчилось от жалости.
– Я никогда не думала об этом, но, кажется, ты прав.
Мы направились по узкой тропинке в рощу за питомником. К счастью, Гроул к нам не присоединился.
– Наконец-то, – сказал я.
Марселла на секунду оглянулась.
– Меня раздражает, что у папы всегда найдутся наблюдатели. Рано или поздно он поймет, что тебе можно доверять.
В итоге мы вышли на лужайку, и Марселла сняла с собаки поводок, чтобы та смогла побегать.
Я прижал Белоснежку к себе и поцеловал. Не теряя времени зря, я погрузил в нее язык, пробуя на вкус. Марселла вздохнула, прижимаясь к моим губам и расслабляясь в объятиях. Я обхватил руками ее зад и сжал, наслаждаясь стоном, слетевшим с ее губ. Очевидно, не я один возбужден. Я спустился губами по ее шее к ключицам, продолжая массировать ее ягодицы. Провел рукой по ее груди, проскользнув под футболку, нашел пальцами лифчик, прежде чем стянуть его. Когда я коснулся ее соска, он сморщился под подушечками моих пальцев.
Мы с Марселлой застонали в унисон.
Она на миг отстранилась и собиралась снова поцеловать меня, но затем ее глаза метнулись в сторону.
– Она смотрит, – пробормотала Марселла.
Я проследил за ее взглядом. Сантана сидела на траве и следила за нами, тяжело дыша.
– Она никому ничего не расскажет, не переживай.
Марселла вздохнула.
– Я не это имела в виду. Тебе не кажется странным, что она таращится на нас?
– Белоснежка, я чертовски возбужден. Будь здесь разъяренный медведь, я бы все равно попробовал каждый сантиметр твоего тела на вкус, словно это мое последнее лакомство.
Марселла выгнула темные брови.
– Но ты еще не попробовал меня.
– О, я сделаю это совсем скоро. – Я поцеловал ее, дразня пальцами сосок, скручивая и дергая маленький комочек, пока Марселла не начала извиваться.
Она разорвала поцелуй, глядя на меня прищуренными глазами.
– Разве ты не помнишь, как я сказала, что не хочу спешить?
– То есть сейчас ты не хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие языком? – спросил я хриплым голосом.
На ее лице мелькнуло сомнение. Будь я хорошим человеком, перестал бы дразнить ее сосок и сжимать упругую попку, чтобы облегчить выбор. Но ни одну женщину в жизни я не желал так сильно, как Марселлу.
И не только желал.
– Я просто хочу быть ближе к тебе после балагана последних нескольких дней. И напомню тебе, почему оно того стоит.
– Тебе нужно напоминание?
– Одного взгляда на тебя достаточно, но всякий раз, когда вижу тебя, мне хочется быть максимально близко.
Марселла встала на цыпочки и захватила мои губы в жарком поцелуе.
– Я понимаю, что ты хочешь сказать, поскольку чувствую то же самое. Я пообещала себе не торопиться, потому что это разумно, учитывая, как начались наши отношения.
Меня охватило удивление, когда я услышал, что она думает о нас как о паре.
Мэддокс выглядел ошеломленным от моего заявления.
– Ты не считаешь, что у нас отношения?
Мэддокс недоверчиво рассмеялся.
– Марселла, я хочу, чтобы ты была моей женщиной, и пусть все об этом знают. И конечно же мне по душе, чтобы мы стали парой. Тогда я могу заявить каждому, что ты моя, а им, черт возьми, следует держаться подальше. Однако пока ты держала меня на расстоянии вытянутой руки, особенно на людях, я не был уверен, что ты разбираешься в своих желаниях. Что, если ты просто решила немного поразвлечься со мной?
Мэддокс прав. Я не призналась в чувствах к нему публично.
– Я трусиха. Точно. И мне нужно чуть больше времени, чтобы объявить во всеуслышание. Но это вовсе не означает, что я не хочу оставаться вместе с тобой за закрытыми дверьми. Тебе пока достаточно такого объяснения?
– Я приму все, что ты готова дать мне. Что угодно.
Вытянувшись, я поцеловала Мэддокса еще сильнее. Впрочем, ему не требовался стимул. Его пальцы снова проскользнули в лифчик, потянув за сосок и подарив самые восхитительные ощущения. Приятное чувство распространилось прямо к моему пульсирующему центру.
– Ты мне нужен, – прошептала я.
– И я тут, – пробормотал Мэддокс.
– Я нуждаюсь в твоих прикосновениях, в твоих губах.
Мэддокс без предупреждения опустился на колени и приподнял мою футболку, оставляя горячие, влажные поцелуи на моем обнаженном животе, пока его пальцы расправлялись с застежкой джинсов.
Расстегнув пуговицу, он нетерпеливо стянул с меня и трусики.
