– Хочешь продолжить теперь ты? – спросил я дразнящим голосом. – Или кончишь первой? – Я акцентировал внимание на вопросе, щелкнув языком по ее киске.
Улыбнувшись, она сменила позу и опустила голову. Приветливый жар ее рта снова окружил мой член. Я хотел, чтобы блаженство длилось вечно. Дарить и получать удовольствие, наслаждаясь всем в равной степени, было тем, что я никогда не испытывал ранее.
– Я близко, – выдохнула Марселла.
– Знаю, – прошептал я и начал сосать ее клитор.
Минет Марселлы стал более неряшливым, ее зубы касались головки члена, когда она начала тяжело дышать.
Затем она отстранилась, сжав рукой мое основание, я понимал, что она вот-вот кончит. Я засунул большой палец в ее киску, обхватив губами клитор. Она вскрикнула, ее пальцы выдавливали жизнь из члена, а стенки содрогнулись вокруг моего большого пальца. Она задрожала, дергая бедрами, как от удара током.
Я вращал пальцем, наслаждаясь его видом внутри нее, пока нежно успокаивал языком ее набухший клитор. Марселлу все еще трясло от оргазма. Я вытащил из нее блестящий большой палец и позволил языку погрузиться внутрь, чтобы попробовать ее на вкус. Она тихо застонала, и ее горячий рот вновь взял мой член.
Она глубоко втянула меня в рот, массируя яйца, в то время как я дразнил ее стенки пирсингом на языке. Она прижалась теснее, чтобы я мог еще глубже проникнуть языком в ее киску, которая отчаянно нуждалась в моем члене. Черт. Мне необходимо излиться в ее теплый рот. Я дернул бедрами вверх, вогнав член еще глубже в ее глотку. Ее язык и губы сводили меня с ума. Я хотел кончить, но в то же время жаждал продлить ощущение как можно дольше.
Черт, время было на исходе.
Как по команде телефон Марселлы на журнальном столике зазвонил. Имя Маттео вспыхнуло на экране. Ублюдок дал нам ровно тридцать минут. Я бы убил его как раз за это, чем за что-либо другое.
Марселла отстранилась, и я притянул ее обратно.
– Не делай со мной так, – простонал я.
Она ухмыльнулась. Кто сказал, что женщины не могут быть жестокими? Однако она выключила телефон.
– Это позволит нам выиграть время, необходимое Маттео, чтобы подняться на лифте и добраться до квартиры.
– Тогда не теряем зря ни минуты.
Марселла соблазнительно улыбнулась, вновь взяв мой член в рот. Я обхватил ее затылок, пока она двигалась вверх и вниз, каждый раз погружая меня все глубже.
Мои яйца стали тугими. Я не сводил глаз с губ Марселлы, сомкнутых вокруг моего толстого члена. Она смежила веки и дышала через нос. Я начал толкаться вверх, все сильнее проникая в нее.
– Могу я… – Я надавил, в последний момент вспомнив, что Марселла не захочет глотать.
Но она моргнула и слегка кивнула, и этого оказалось достаточно, чтобы кончить. Я застонал, содрогнувшись от волны удовольствия. Марселла неловко сглотнула. Капельки спермы стекали из ее рта – зрелище заставило бы меня кончить снова, если бы такое было возможно.
Она отстранилась, вытерла губы и торжествующе улыбнулась.
Разумеется, Маттео, умевший правильно рассчитывать время, постучал в дверь.
– Пора. Тебе лучше проследить, чтобы я не увидел ничего лишнего, когда я выбью долбаную дверь ровно через две минуты.
Марселла с трудом поднялась на ноги и бросилась в ванную комнату, чтобы умыться, как я предположил. Я остался на диване, слишком опьяненный удовольствием, чтобы пошевелить мышцами, не говоря уже о том, что каждый сантиметр тела ныл от наконец-то испытанного блаженного ощущения.
Вскоре Марселла вернулась, и ее глаза расширились от негодования.
– Поторопись!
Я встал, ухмыльнувшись своим пошлым мыслям, и пошел искать чистую одежду.
За секунду до того, как Маттео выбил дверь, я открыл ее.
– Извини за ожидание, – сказал я неискренне.
Маттео покачал головой.
– Не говори мне того, что я не хочу знать или Лука не должен знать.
Я слышала все ужасы о «Вратах в ад» и думаю, что пресса удачно прозвала так электростанцию Йонкерс из-за кровавых заявлений прошлого. Мне никогда не разрешали ступать на запретную территорию, не говоря уже о том, чтобы присутствовать на собраниях. Женщин не ждали на этих встречах, и до недавнего времени – а быть может, до сих пор – папа хотел отгородить меня от бизнеса.
Но сегодня я нарушу давнюю традицию.
Мы с Мэддоксом вышли из машины. Моросил легкий дождь, было холодно, поэтому я плотнее закуталась в пальто, пока мы шагали к месту встречи, где нас ждали папа и Ромеро. Красно-коричневый кирпичный фасад здания вырисовывался у реки Гудзон. Все здесь насыщено историей, и сегодня я буду первой женщиной, которая станет ее частью.
Гордость и тревога переполнили грудь. Для мужчин не было ничего особенного в том, чтобы присутствовать на собрании, но при виде меня все поняли – грядут перемены.
– Теперь я понимаю, почему они называют электростанцию «Врата в ад». Это место прямо кричит о последней остановке, – пробормотал Мэддокс.
Я кивнула, но отвлеклась, заметив напряжение на лице отца.
– Привет, Ромеро, – сказала я спутнику папы.
