Мэддокс направил меня к своему члену, и я приоткрыла губы, сантиметр за сантиметром впуская его в рот. Когда он полностью вошел в меня, мои глаза наполнились слезами: головка уперлась в заднюю стенку горла, а длина давила на язык. Мэддокс удерживал меня на месте, не двигаясь ни вперед, ни назад.
– Твой рот – мой, Белоснежка. Только мой член будет претендовать на него, и ты будешь глотать только мою сперму. – Он медленно выскользнул, а затем врезался в мой рот так быстро и сильно, что я почти потеряла равновесие.
Схватив его за бедра для равновесия, я отчаянно цеплялась за него, пока он трахал мой рот. Я тяжело дышала через нос, глядя на Мэддокса. Его глаза были прикованы ко мне, губы приоткрылись, он тяжело дышал и стонал. Мои соки медленно стекали по бедрам.
Я никогда не была так возбуждена, что говорило о многом, учитывая, что каждый раз во время секса с Мэддоксом я кончала несколько раз.
Мэддокс впился в меня взглядом.
– Ты – моя Марселла, с моей фамилией или без. – Он напрягся и со сдавленным стоном кончил мне в рот, продолжив медленно раскачиваться, не позволяя отстраниться, несмотря на то что я трудом глотала, пока его член находился во мне.
Когда он наконец остановился, я была близка к тому, чтобы кончить только от того, что доставила ему удовольствие. Мэддокс отступил, медленно выскользнув из моего рта. Я все еще сидела на корточках – на каблуках и с раздвинутыми коленями.
Взгляд Мэддокса упал на мой влажный клитор.
– Черт, – грубо пробормотал он. – Вставай, сейчас же.
Я поднялась на трясущихся ногах. Мэддокс рухнул на колени, болезненно схватив меня за бедра, и, широко их раздвинув, перекинул мою ногу через плечо, прежде чем погрузил в меня язык. Я закусила нижнюю губу, чтобы подавить крик, когда кончила. Моя киска пульсировала вокруг языка Мэддокса. Он не прекратил ласки, даже когда оргазм ослаб, вместо этого он заставил меня кончить еще два раза, продолжая орудовать языком.
Я уперлась головой в стену, нога безвольно висела на сильном плече Мэддокса. Я гладила его по голове, пока его губы нежно ласкали меня после третьего оргазма.
– Мы уже слишком долго находимся в комнате, – сказала я глубоким голосом.
– Нам есть что обсудить, – пробормотал Мэддокс. – И я еще не закончил.
– Мэддокс, – начала я, но он выпрямился и заставил меня замолчать жарким поцелуем.
– Ложись на кровать.
Я сделала, как он и попросил, несмотря на волнение из-за того, что нам могут помешать. Я растянулась на кровати абсолютно голая, когда Мэддокс приблизился ко мне. Он опустился на колени между моих бедер и присел, любуясь моим телом. Затем схватил меня за лодыжки и приподнял ноги, придвигаясь, пока моя задница не уперлась в его бедра. Его член скользнул к моему входу, но медлил.
Продолжая держать меня за лодыжки, Мэддокс раздвинул мои ноги. Наконец, наслаждаясь прекрасным видом, неторопливо вошел в меня. Постепенно проникая глубже, я чувствовала, что он еще больше заявляет на меня свои права. Он плавно двигался, и я ощущала, как каждый его сантиметр гладит мои стенки, а его пирсинг дразнит точку G. Но под этим углом клитор оставался нетронутым.
Однако я продвигалась все ближе и ближе к оргазму – от глубокого проникновения и от вида того, как член Мэддокса входит в меня.
– Клитор, – хрипло прошептала я, когда почти достигла пика удовольствия.
– Еще рано, – сказал Мэддокс.
– Мэддокс, – проговорила я.
– Рано.
Я начала терять рассудок, извиваясь, чтобы усилить трение, но Мэддокс раздвинул мои ноги еще шире, что заставило его скользить усерднее, тем самым лишив меня возможности оказывать давление на клитор.
Я провела ногтями по его бедрам, но он лишь ухмыльнулся.
Раздался стук.
– Марселла, папа теряет терпение! Вам лучше прекратить то, чем вы, черт возьми, занимаетесь. Вам надо спуститься, пока он не пришел и не выбил дверь.
Мэддокс хмыкнул, и я приоткрыла губы, чтобы предупредить его, но он прижал большой палец к клитору и глубоко врезался в меня, задев точку G. Я не смогла сдержаться. Удовольствие неудержимой волной пронеслось по телу. У меня хватило сил повернуть голову набок и заглушить крик освобождения подушкой.
– Буду внизу, – пробурчал Амо через дверь, и его шаги затихли.
Вскоре Мэддокс вышел из меня. Он выглядел чересчур самодовольным и отпустил мои лодыжки, опустившись на меня.
– То, что я не беру твою фамилию, не означает, что я – не твоя женщина, – сказала я. – Это бизнес.
Мэддокс загадочно улыбнулся.
– Не просто бизнес. Я знаю тебя, Белоснежка. Это наверняка что-то личное.
Он спалил меня. Я вздохнула.
– Я горжусь семьей и тем, что символизирует фамилия Витиелло. В мыслях я всегда буду Витиелло, даже если сменю ее на твою… – Я замолчала, потому что сказать следующую часть было еще труднее. – Если честно, всякий раз, когда я слышу фамилию Уайт, то вспоминаю твоего дядю, а я никогда не позволю ему иметь власть надо мной.
Мэддокс поцеловал меня в висок.
– Все нормально. Но не жди, что я буду Витиелло. Это вызывает у меня такие же неприятные ассоциации.
– Мы принадлежим друг другу, какую бы фамилию ни выбрали, – подытожила я.
Мэддокс еще крепче обнял меня.
