– И что скрывается под внешностью Марселлы? – с любопытством спросил я.
Я мог поклясться, что знаю Марселлу так хорошо, как только можно знать другого человека. То, как мы познакомились, и начало наших отношений раскрыли ее самые уязвимые, но также и самые сильные стороны. Мало кому довелось увидеть Белоснежку во всей красе.
Ария склонила голову набок.
– Полагаю, ты видишь больше, чем многие из нас, а то, что еще не заметил, вне всякого сомнения, скоро будет тебе доступно, если Марси захочет.
Я кивнул и откашлялся, не зная, как сказать то, что давно вертелось у меня на языке.
– Я до сих пор не извинился перед тобой за причиненную боль.
Ария положила ножи, полностью повернувшись ко мне. Она ждала дальнейших объяснений. Но я надеялся, что она не станет допытываться.
– Никогда не думал, что похищение Марселлы может доставит тебе такие мучения.
– Любая мать почувствовала бы боль, если бы ее ребенка похитили.
– Точно. Теперь-то я понимаю, но тогда сосредоточился на мести, а все остальное отошло на второй план.
– Ты хотел навредить моему мужу и в конечном итоге убить его.
Я съежился.
– Да. Я не зарабатываю здесь дополнительных очков в качестве зятя, верно?
Ария пожала плечами.
– Каждый из нас совершает ошибки и тем самым доставляет огорчения другим, это напрямую связано с миром, где мы живем. Но надо просто убедиться, что мы не причиняем боль людям, которых любим.
– Клянусь, я никогда не сделаю Марселле больно. Во-первых, она не позволила бы, потому что она самая сильная женщина, которую я знаю, и я бы не смог дальше жить, если бы так поступил.
– Не говоря уже о том, что мужчины Витиелло убьют тебя крайне неприятным способом.
– Да. Вот, безусловно, еще один сдерживающий фактор, но не главный.
Мой взгляд уловил движение. Марселла тихо вошла в комнату, как и всегда, став центром моего внимания. На ней был зеленый комбинезон, подчеркивающий ее формы в нужных местах, и атласные туфли того же оттенка и на высоких каблуках. Этот наряд пробудил во мне желание: захотелось отвезти Белоснежку в укромное местечко, чтобы побыть наедине.
Я встретил ее на полпути, ожидая, что она подойдет первой. Быть разлученным с ней в течение многих ночей и даже порой в дневные часы казалось неправильным после того, как она находилась в плену почти двадцать четыре на семь. Если бы не старомодные традиции Семьи, мы бы уже делили одну крышу на двоих.
Мне не терпелось разделить с ней кров, хоть я никогда раньше и не жил с женщиной и мне пришлось бы привыкать к ее уровню чистоты.
Она встретилась взглядом с Арией.
– Спасибо, что спасла Мэддокса от Амо, Маттео и папы.
– Думаю, твоя мама хотела поджарить меня на гриле, и уж тут нет никакого спасения, – сказал я, подмигнув.
Ария украдкой усмехнулась, но Марселла закатила глаза.
– И ты тоже, мам! Я не маленький ребенок. Я выжила в плену с ордой диких байкеров. И выживу, будучи замужем за одним из них.
– Эй! – с негодованием воскликнул я, обнимая ее за талию и прижимая к груди для поцелуя. – Я не такой и дикий, а если кому и грозит опасность не выжить в браке, то только мне.
– Я проверю, закончила ли Лора с ужином, – сказала Ария и ускользнула в элегантной манере, которую Марселла, несомненно, унаследовала от нее.
– Она хочет дать нам немного времени для уединения, – заметила Марселла с озорной улыбкой, встав на цыпочки и схватив мою нижнюю губу зубами.
Я подавил ухмылку.
– Не наводи меня на неправильные мысли, Белоснежка. Мне трудно не думать о тех уголках в твоем родном доме, где я мог бы с тобой уединиться.
– Я осмелюсь разделить с тобой каждое укромное место, – ответила она с вызовом, и ее глаза загорелись.
– Легко сказать! Лука и Амо не кастрируют тебя, если поймают нас за неправедным занятием.
– Они знают, что мы уже занимались сексом.
– Поверь, знать и видеть – совершенно разные вещи. Но Лука притворяется: ему нравится думать, что ты его невинная дочь, не тронутая грязными байкерскими лапами.
Марселла прищурилась.
– Не говори мне, что напуган.
Я поднял Марселлу на руки, обхватывая ее задницу, и поцеловал впадину между грудями.
– Черт, нет. Если ради кого и стоит стать евнухом, то лишь ради тебя. Я умру счастливым человеком, понимая, что провел последние минуты с тобой, а Лука никогда не сможет забыть и выбросить из головы, как мы делали запретные «гадости».
Марселла слегка смягчилась. Послышались шаги, определенно тяжелее, чем мягкая поступь Арии.
Я почувствовал, что Марселла собирается высвободиться. Неужели она и вправду думала, что я не сдержу слово? Я прожил жизнь, готовясь к схватке с ее отцом, конечно, не так, как сейчас, но раздражать его мелочами было лучше, чем ничего.
Я захватил ее губы для обжигающего поцелуя, и после секундной недоуменной скованности Марселла расслабилась, прижавшись ко мне. Ее руки обвились вокруг моей шеи.
Я никогда не устану целовать ее. Я потерял счет нашим поцелуям, но каждый из них до сих пор ощущался, как первый.
