Я слышала, что он считал идею смешной и ожидал, что я откажусь от предложения папы.
Я вздохнула, и Мэддокс ослабил хватку, сдвинув брови.
– Не говори мне, что ты и в самом деле думаешь оставить фамилию.
– Послушай, – осторожно начала я, – ведь я уже приняла решение. Я буду Витиелло. Мне очень жаль, Мэддокс.
Он отстранился и принялся расхаживать по комнате.
– Одна из главных вещей в браке – взять одинаковую фамилию и тем самым показать, что мы вместе.
– Вряд ли нам обязательно надо так поступать, чтобы быть вместе, все и так будут знать о нашем браке. Это будет повсюду в прессе, не нужно мозолить тему еще больше. Одна фамилия на двоих подольет масла в огонь.
Мэддокс недоверчиво посмотрел на меня.
– Мозолить? Я хочу, чтобы каждый ублюдок на планете знал, что мы неразлучны.
– Я тоже хочу, – сказала я, касаясь его груди.
– Если мы не будем носить одну фамилию, люди начнут предполагать, что брак ничего не значит, а у тебя тоже есть какие-то сомнения.
– Я думала, тебе наплевать на мнение других, – поддразнила я, но Мэддокс сердито посмотрел на меня. – И я уверена в наших чувствах. Будь у меня сомнения насчет тебя, я бы не боролась с папой так долго, чтобы он принял тебя, и я определенно не рискнула бы подвергнуться негативной реакции общества, которую получила. Ты – мой мужчина, фамилия ничего не изменит.
Мэддокс горько улыбнулся.
– Значит, у нас не будет общей фамилии.
Я закусила губу.
– Ты мог бы…
Глаза Мэддокса вспыхнули гневом.
– Ничего не говори! Черт, не предлагай мне взять фамилию Витиелло. Хочешь, чтобы я отрезал яйца и вручил их твоему отцу на серебряном блюде?
Я закатила глаза.
– Взять мою фамилию – не значит иметь что-то общее с моим отцом или лишиться мужественности. Почему ты считаешь, что перестанешь быть мужчиной, если возьмешь фамилию жены, особенно если это сделало бы ее жизнь в Семье намного проще?
Он схватил меня за плечи и прижал к стене, глядя сверху вниз.
– Я хочу, чтобы все знали, что ты моя, Белоснежка, – прорычал он, глядя яростно, но в то же время невероятно сексуально. Эта менее контролируемая сторона Мэддокса возбудила меня. – И пусть каждый ублюдок знает, что это мое. – Он прикусил мою нижнюю губу, прежде чем погрузить язык мне в рот, и резко поцеловал. Его хватка на моей шее была почти болезненной.
Мой центр сжался.
– Что эти сиськи – мои. – Он стянул лямки комбинезона, обнажив мою грудь. Сжал одну и засосал сосок в рот с такой страстью, что я вздрогнула, а между бедрами стало влажно. – Скажи, – приказал он, посасывая сильнее. – Повтори, что это мои сиськи.
– Эти сиськи – твои, – пробормотала я.
Он стянул с меня комбинезон, не обращая внимания на треск ткани, пока одежда наконец не соскользнула до колен, оставив меня в одних лишь стрингах. Мэддокс зацепил указательным пальцем влажное нижнее белье и дернул его в сторону, обнажив мои набухшие половые губы.
– Я хочу, чтобы они знали, – прохрипел он мне в губы, – что эта киска моя. – Он протиснул колено между моих ног и прижал ладонь к моему пульсирующему центру. – Она только моя. – Мэддокс втолкнул в меня два пальца и начал двигать ими, каждый раз его ладонь ударялась о мой клитор. – Моя.
– Она только твоя, – выдавила я, цепляясь за его плечи, впиваясь ногтями в кожу. Все мое тело было в огне, каждый мускул напрягся до максимума, и возбуждение Мэддокса возросло.
Он ртом проглотил мой крик освобождения, когда я отчаянно насаживалась на его пальцы, желая, чтобы они еще глубже и быстрее проникали в меня. Мэддокс внезапно убрал руку. Я схватил его за запястье, желая удержать на месте.
– Я еще не кончила, – возразила я.
– Знаю, – сказал он с жесткой улыбкой. – Ты всегда добиваешься своего, не так ли? Не сегодня, принцесса.
Я вздрогнула, когда меня охватила новая волна возбуждения.
Глаза Мэддокса вспыхнули от голода.
– Встань на колени. Я собираюсь трахнуть твой рот.
– Мой? – спросила я, почти сойдя с ума от трения трусиков о сверхчувствительный клитор.
Мэддокс обхватил мой подбородок, погладив большим пальцем нижнюю губу, прежде чем погрузил его в мой рот. Я чувствовала свой вкус на его пальце.
– Встань на колени, Белоснежка. Этот рот – мой, помнишь?
С вызывающей улыбкой я подчинилась. Мэддокс расстегнул джинсы и спустил до колен, обнажив твердый блестящий член. На его пирсинге собралась капля предэякулята. Я высунула язык, щелкнув им по металлическому предмету и облизывая его.
Мэддокс запутал руку у меня в волосах, удерживая мою голову, чтобы я не могла двигаться.
Затем посмотрел на меня. В его глазах пылало желание.
– Присядь на корточки и раздвинь ноги.
Я сбросила комбинезон, откинув в сторону, прежде чем села так низко, что ягодицы почти коснулись пяток. Затем широко раздвинула колени и посмотрела на Мэддокса. Его член был готов взорваться. Моя собственная потребность бешено пульсировала между ног.
