Конечно же, я больше не уснула, все думала о Витеньке и Насте, которых не сумела похоронить. Еще вспоминала своего брата, которого тоже больше никогда не увижу. Витюшу назвали в честь него, он был очень похож на своего дядю, особенно маленький. Когда родилась Настюша, ее назвали в честь моей крестной, я очень хотела знать, жива ли крестная, вот только спросить не у кого. Слезы текли по моему лицу, но я их не замечала. Вся пелена забвения, будто растворилась и исчезла из моей головы. Теперь я вспомнила все. Вспомнила и то, как уговаривала сыночка пойти с бабушкой и маленькой Манечкой, ночевать в летнюю кухню. И как он отказался, он же был еще не очень большим, ему с нами хотелось поговорить, посидеть и вообще его, как большинство девятилетних мальчишек, тянуло ко мне, к маме. А потом как я его старалась вынести из дома, когда уже все горело, в одной руке у меня была младшая доченька, а другой я пыталась вытаскивать сына, но он был очень тяжелый и совсем мне не помогал, потом впереди упала горящая балка и я тоже потеряла сознание. Вдруг мне пришло в голову, что я не спросила об отце, тихо встав с постели, я вышла из палаты.
Дежурная мирно похрапывала за столом, я прошла в конец коридора, заглянула в комнату, где обычно сидели медсестры, и никого не встретив, пошла дальше. В конце была открыта дверь на улицу, и я вышла в темный сад.
– Пожалуй, можно немного прогуляться, может, встречу рассвет тут на лавочке, – пробормотала я вслух, усаживаясь на прохладную скамью под деревом. За воротами больницы проехала машина, и мне вдруг мучительно захотелось уйти туда, на волю. Захотелось вернуться домой, к дочке, к родителям. Я уже понимала, что дома того нет, но ведь где-то они живут. И тогда я подумала про маминого брата, жившего в соседней деревне. Вот к кому можно пойти, он наверняка знает, где маму с отцом искать, а где родители, там и моя доченька. Теперь оставалось только понять, где мой старший, он во время пожара был в армии и, слава Богу, не погиб. Мама, думаю, знает, где Дениска, надо завтра у нее спросить. Завтра как раз среда, она обязательно приедет, и мы будем долго, долго с ней говорить, а потом меня отпустят домой. Даже если не завтра, но все равно скоро, и я увижу всех родных. Кто-то в моей голове тихо добавил: или их могилы. В тот момент я совсем упустила из виду, что от мамы давно нет известий и вместо нее приезжал дядя Юра.
Сергиев-Посад, Завидово.
Тем временем Саша пытался добиться, чтобы его принял начальник ОВД Сергиева-Посада. Он просидел уже около часа в приемной, но секретарша его все не пускала.
– Пойми же ты, мне работать надо, некогда мне тут прохлаждаться, – увещевал ее Саша.
– Так я вас не держу, запишитесь на прием и идите себе работайте.
Она зашуршала листами бумаги, просматривая там свои записи, потом, неожиданно сочувственно посмотрела на молодого участкового и, понизив голос, произнесла: – Завтра приезжай, тут одну запись отменили, и если ты приедешь часам к девяти, надеюсь, сможешь попасть на прием. Как раз эту запись и отменили, там какой-то директор просился, а потом взял и отказался, сослался на то, что сейчас много работы.
– Что, прямо так можно не прийти к вашему начальству и это не будет иметь последствий?
– А с какой стати, его же не вызывали, этот директор сам напросился, добился, чтобы я его внесла в список, а потом, видать, передумал.
– Ладно, постараюсь вырваться завтра, ты, небось, наслышана, что у нас там творится?
– Да уж, вы нынче у всех на слуху, только и разговоров, что про ваше Завидово. Вчера было заседание по поводу произошедших событий в вашем селе, наш орал так, что стены кабинета тряслись, думала его, удар хватит, такой он был вчера красный от злости. Я, когда сунулась в кабинет, кофе хотела предложить, он меня послал аж матом, потом, правда, извинялся. Ему только вчера доложили, что одного участкового прямо в участке задушили, это правда?
– Правда, все на стрельбах были, и дежурный тоже свалил туда, ну Серега находился в пустом помещении, там кроме него и убийцы, никого не было. Я, когда вошел, тоже его не сразу заметил, а когда увидел… что теперь говорить, преступника искать надо. Я ведь того и хочу, чтобы меня к разыскникам прикомандировали, я рапорт подал, только время идет, московские со своими преступниками разбираются, а Серегу вчера похоронили. А он наш, он, может, и не идеальный был, только людей идеальных не бывает, жаль его очень, мы с ним дружили, – закончил парень тихо.
– Ну и чего ты тут сидишь? – спросил полковник, выходя из кабинета и пожимая руку молодому хлыщеватому мужику. – Давай заходи, у меня есть семь минут, уложишься?
– Так точно, уложусь. Прошу прикомандировать меня к группе, занимающейся расследованием убийств, произошедших в деревне Завидово.
– А я слышал, что в твоего брата тоже стреляли, значит, ты лицо заинтересованное.
