– Да ночуй, пожалуйста, и вообще, живи сколько хочешь. А может, ты тогда и свою собаку возьмешь? Я подожду, мы все равно рано едем. Там, кстати, и рыбу можно половить. Могу удочку тебе дать, у меня там в сторожке их несколько. Ну так что, берешь зверя?
– Хорошо, с удовольствием, только за ее кормом схожу и, естественно, за ней.
Через двадцать минут они уже ехали. Бася сидела на заднем сиденье, поскольку багажник был забит доверху и ей там места не осталось. Она с любопытством крутила головой, попыталась было побродить по сиденью, но Ямпольский на нее строго посмотрел и произнес только одно слово: – Нельзя!
– Бася мгновенно уселась на попу и даже задние лапы слегка свесила.
– Ничего себе, дрессировка! Здорово ты ее приучил, и главное, не так давно она у тебя, а уже такая молодец.
– Да я не особенно ее дрессировал, мне кажется, многие команды она знала раньше, очень послушная собака. Правда, не знаю, как она в Москве будет жить, у нас там не очень хорошо с выгулами, но что-нибудь придумаем.
– Ты когда собрался уезжать?
– Думаю, пока буду то там, то здесь. Числа двадцатого наведаюсь домой, съезжу в институт, заодно зайду к реставраторам, надо попросить их начальника об одолжении, ну и весь сентябрь буду на выходные приезжать. Я еще не знаю своего расписания.
– А у тебя много студентов?
– В прошлом году я вел три курса, следовательно, три группы, ну и еще вечерники были. Что будет сейчас, не знаю, я не бьюсь за количество, мне денег хватает. Да у нас с Федькой запросы маленькие, потом он тоже работает, нам достаточно.
– А если женится? С ним вроде в последнее время одна и та же девушка появляется. Как-то смешно ее зовут, внучка ветеринара, по-моему.
– Все-то ты знаешь, она просит называть ее Шуриком, хорошая девочка, не уверен, что Федька ее удержит. А если они вместе захотят жить, я только рад буду, может, с внуками понянчусь. Сколько же можно ждать? – мечтательно улыбаясь, закончил Ямпольский. А про себя подумал: «Многовато уж тех девушек перебывало! А толку ноль».
– Приехали, выгружаемся, ты собаку пока придержи, она у тебя огромная, пойду с Савельичем переговорю, вдруг он тут тоже кого-то завел.
Юрий Степанович пошел в сторожку, но никого там не нашел, следов пребывания в доме или возле него животного он тоже не обнаружил. Махнув рукой Ямпольскому, он крикнул: – Выпускай, Савельича нет, либо на рыбалке, либо к себе в деревню ушел.
Бася одним прыжком выскочила из машины и, тут же рухнув в высокую траву, принялась там самозабвенно валяться, перекатываясь с боку на бок. Пока мужчины выгружались и заносили вещи в сторожку, прошло минут пятнадцать. Со стороны деревни, на тропинке, появился странный силуэт. Не то мужчина, не то женщина, только когда человек подошел ближе, Олег Петрович увидел, что это совсем старик, с всклокоченной бородой, накинувший на плечи какой-то халат, распахнутый и развевающийся на утреннем ветерке. Короткие кривые ноги деда, обутые в новенькие сапоги, бодро вышагивали в их сторону.
– Знакомьтесь, – проговорил Юрий, – это хозяин сторожки, Руслан Рустамович Савельев, а это мой хороший знакомый Ямпольский Олег Петрович. Савельич, мы на пару-тройку дней, пустишь?
– Конечно, я уж мед начал качать, вот тебе хотел звонить, думал, забыл ты. Что не звонил и не приезжал?
– Потом, вечером расскажу, это разговор долгий, не хочется с него день начинать.
Тут вдруг появилась Бася, которая до того обследовала дом, открытый Юрием Степановичем.
– А это чья же такая? Его, что ли? – спросил старик, кивнув на Ямпольского.
– Точно, моя, она добрая, и если вас признает за своего, то вы окажетесь тоже под ее защитой. – Олег ласково погладил собаку по голове, которую она постоянно подсовывала под его руку.
– Думаю, мы с ней поладим, – усмехнулся старик. – Собаки меня любят, да и я их тоже.
Словно в ответ на эти слова, Бася подошла, понюхала руку старика, потом встала на задние лапы и лизнула того в нос.
– Простите, сам не ожидал от нее, это она так свое отношение выражает.
– Нормально, пусть выражает, меня как раз давно никто не целовал. А в нос, наверное, вообще никогда, – старик усмехнулся.
– Ну мама-то, небось, целовала, – произнес Олег Петрович, не очень задумываясь о том, что говорит. Он в это время примеривался, как ловчее взять и сумку, и этюдник, и еще пытался прихватить рюкзак, который привез Юрий.
– Не было у меня мамы, и вообще никого не было. Была жена, но и та родами померла. Я один растил сына, хорошо хоть, он человеком стал. – Пасечник неожиданно разговорился, а Ямпольский почувствовал себя «слоном в посудной лавке», даже не слоном, а тупым мешком с картошкой.
– Будто мешки с картошкой умными бывают – брякнул он вслух.
– Не понял. – Юрий уставился на приятеля. – Ты о чем это?
– А это я о собственной дурости, – решил в открытую сказать Олег Петрович. – Вы меня простите, Руслан Рустамович, надо было у Юры узнать о вас хоть что-то, а я влез с «грязными ногами прямо в дом».
