– Не жалуюсь, слух у меня вообще-то абсолютный, да и тихо было очень, я действительно слышал, как они дышат, как уходили, тоже слышал.
– Ладно, уговорил, пойдем вечером, а пока я тебя отпускаю на время. – И, хитро прищурившись, добавил: – Вот только сходим ко мне в участок, там меня подождешь, а потом я тебя провожу.
Когда они пришли в РОВД, Саша поспешно поднялся на второй этаж, Стас устроился на неудобном стуле, сиротливо стоявшем тут же, и приготовился ждать. Никого из посетителей не было видно, дежурный быстро поглощал бутерброд, запивая его чаем, и даже не взглянул на парня. В это время зазвонил телефон, торопливо проглотив кусок бутерброда, дежурный откашлялся и поднял трубку. Стас сразу узнал этот голос, характерные интонации и еще некоторые нюансы, названия которых он не знал. Едва дождавшись участкового, который спускался с лестницы, держа в руках толстую папку, он вскочил и пошел к выходу, словно человек, который очень торопится. Саша еле догнал его, взял под руку и спросил:
– Узнал, голос его?
– Его, его, хорошо, что ему позвонили, а то он все молчал, только хлеб с колбасой жевал.
– Я и позвонил, спрашивал насчет папки с отчетами. Наврал, что оставил ее где-то и теперь ищу.
– А что ты не спросил об этом внизу?
– Чтобы своим голосом его голос не перебивать.
– Так ты что, знал?
– Не знал, но подозревал, все на нем сходится. Отдел по наркотикам его в разработку взял. Учти, это пока секрет, так что не сболтни никому.
– Ты за кого меня принимаешь? Вечером-то пойдем, или тебе теперь все ясно?
– Не то что ясно, но круг подозреваемых сузился, и если я прежде в потемках рыскал, то теперь свет, какой-никакой, забрезжил. А вечером пойдем, мне надо, чтобы ты еще один голос послушал.
– Люськин, что ли?
– Ага, ее, можно было бы сейчас к ней наведаться, только говорят, куда-то усвистала на первом автобусе.
– Так у нее же подписка о невыезде.
– Вот за это и привлечем, за нарушение.
Вечером они направились прямиком к Качановым. Им открыл все тот же маленький азиат неопределенного возраста и жестом пригласил пройти в дом. При этом он по-прежнему не произнес ни звука.
– Ну чего вам еще? Так и будете ходить кажный день?
– Не «кажный», а каждый, – машинально поправил Стас и, спохватившись, посмотрел на Сашу. Тот, не отвечая не слишком любезной хозяйке, вопросительно смотрел на Стаса. Потом повернулся к Люське:
– Тебе что было сказано? Никуда не уезжать, а ты умотала в Сергиев-Посад. Ты понимаешь, теперь я вынужден препроводить тебя в отделение, как нарушителя подписки о невыезде.
– Так вот она я. Я же вернулась! За что меня препровождать-то? Ты давай тут свои порядки не устанавливай, если что не нравится, так вали отсюдова.
– Гражданка Качанова, – не стал вступать с ней в спор участковый, – вы задержаны по подозрению в изготовлении и сбыте наркотических веществ, а также в препятствовании следствию. Собирайтесь, у вас десять минут.
Люська попыталась было поспорить, но Саша не дал ей такой возможности. Равнодушно и отстраненно он напомнил о том, что время идет, в камере прохладно и если она не поторопится, то он поведет ее в том, во что она сейчас одета. Когда женщина вышла в другую комнату, Стас тревожно спросил: – Не сбежит?
– Не думаю, она хоть и не слишком умна, но свою выгоду хорошо понимает. Никуда она не денется, ты лучше скажи, она?
– Не похоже, голос обычный, женский, а тот был низкий, короче, не она. – Слушай, а ты с их помощником разговаривал?
– Нет, он небось по-русски хорошо если с десяток слов знает, да и то сомневаюсь.
– Напрасно, он тут вырос, недалеко их поселок был, в одну школу ходили, так что он даже без акцента говорит. Просто от природы такой молчаливый. Вообще-то мужик нормальный, своих не продаст, но и чужому не спустит, если что.
– Как же он к Качановым попал? Что, другого места не нашлось?
– А его выгнали из деревни родственники, у него роман случился с замужней женщиной, а у них с этим строго. Женщина пропала, его посадили за то, что чуть не убил ее мужа, вот когда он вернулся из заключения, его и прогнали. Говорили, что даже не дали ничего из еды. Качановы его и приютили, и одели, и работу дали.
– Хороша работа! Целыми днями с коноплей возиться. Надышишься и копыта отбросишь.
– Нет, они там сами покуривают и жвачку какую-то из нее делают, для них это не наркотик, так, баловство.
– И что, их за это никак не привлекают?
