– Так будет лучше по многим причинам. Сейчас уже все в долине знают о дерзийце и эззарийце с крыльями. Многие знают Сейонна, и многие верят ему. Но я не сомневаюсь, что мои люди скоро догадаются, кто ты такой, и ни у кого из них нет причин любить дерзийского принца, – повернулся он к Александру. – Чтобы тебя приняли здесь, они должны видеть, что я полностью доверяю тебе. – Блез смущенно улыбнулся. – Мои люди слишком заботятся обо мне. Кое-кто из них может перестараться. – Он действительно понимал все.
Через час после того как Блез ушел, принц бродил по крошечной каморке, бормоча, что он тоже не безрукий, и занимался хозяйством. Он нашел себе толстую ветку оливы и сделал из нее трость, потом нарвал веток с листьями, чтобы подмести пол, и принес сена на подстилки. Пока он возился в доме, я отправился на поиски воды и всего, что можно было раздобыть из одежды. Мне встретились несколько знакомых, все они, без сомнения, знали о моем припадке, произошедшем в ночь смерти Гордена, но никто из них не выказывал передо мной ни малейшего страха. Обеспокоенность, да, особенно по поводу моего спутника: они не задавали прямых вопросов, но все время топтались вокруг да около.
– Ты привел с собой друга, да?
– Базраниец сказал…
– Говорят, под Андассаром была жаркая битва.
– Твой друг, кажется, умеет держать меч.
– Нам очень не хватает твоих уроков, Сейонн.
– Ты останешься надолго, мы сможем снова учиться?
– Или у твоего приятеля другие планы?
Я благодарил их за доброту, с трудом удерживая в руках гору из штанов, рубах, полотенец, плащей, чашек, двух одеял, а также кувшин для воды, точильный камень и пару башмаков, которые должны были прийтись впору Александру. Но на все их намеки я отвечал только, что знаю своего спутника уже очень давно, что он выздоравливает после серьезного ранения и что мы останемся хотя бы на несколько дней, пока он как следует не отдохнет. Все остальные вопросы я переадресовывал Блезу.
Когда я уже подходил со своим грузом к домику, у меня за спиной раздались легкие шаги.
– Мастер Сейонн! Это и правда вы?
Я выглянул из-за кучи тряпья и увидел пару сияющих синих глаз и копну светлых волос. Никакой тревоги во взгляде. Никаких страхов и невысказанных мыслей.
– Маттей! Святые звезды, мальчик, ты уже почти с меня ростом!
– Кафазз сказал мне, что вы здесь. – Юноша снял с верха моей кучи кувшин и понес его на плече. – Я уже участвовал в трех вылазках, впрочем, скорее наблюдал, чем дрался сам, но это уже хорошо. А теперь я смогу учиться у вас.
Кувайский юноша был искренне рад встрече со мной. Помимо Блеза и Фаррола, Маттей был единственным человеком из отряда, которого я мог бы назвать своим другом.
Пять лет назад дерзийский барон решил отнять воду у деревни, где жил мальчик, чтобы устроить пруд в своем кувайском поместье. Родители Маттея осмелились возразить, что тогда животные и посевы останутся без воды. Их связали, оставили в доме, а дом подожгли. Блез с отрядом приехал туда, чтобы остановить казнь, но он опоздал. В погребе дома он нашел десятилетнего мальчика, который был там все время, пока его родители горели заживо. В следующие четыре года мальчик не сказал ни слова.
Когда я остался в Кареше вместе с Блезом, он попросил меня обучить Маттея некоторым приемам боя. Ему казалось, что, если мальчик научится защищать себя и других, это поможет заживлению той раны, которая не позволяла ему говорить. Я и сам едва мог говорить из-за чувства вины, из-за обрушившегося на меня горя, из-за давящего чувства в душе, но я согласился и стал учить Маттея простейшим приемам. Мальчик был быстр, силен и яростен, хотя его глаза, когда он дрался, оставались пустыми.
Однажды вечером после нескольких недель занятий я рассказал ему о Кьоре, юноше его лет, погибшем во Дворце Колонн, через который он вел Блеза по моему приказу. Я рассказал ему, что виню себя за смерть Кьора, хотя не моя рука держала пущенный в него нож. Но Кьор спас Блеза, а потому все хорошее, что делает и будет делать Блез, – это подарок Кьора этому миру. Еще я сказал, что родители Маттея погибли, не виня своего сына за то, что он укрылся в погребе, а радуясь тому, что он спасся и сможет сделать много хорошего в жизни.
В ту ночь мы долго бродили с Маттеем за городом, и я показал ему, как эззарийцы делают кольцо священного огня. Я объяснил ему, что, находясь в круге огня, человек ощущает себя ближе к богам. Когда наш огонь разгорелся, я помолился вслух, прося силы и разума, прося богов утешить Кьора и рассказать ему, что его жертва была не напрасна. И Маттей прервал свое долгое молчание и тоже молил богов, чтобы они сказали Насье и Рудольфу, как сильно он скучает по ним и что он станет достойным человеком. Мы оба начали исцеляться в этом круге. Радость Маттея при виде меня, его улыбка и слова сказали мне, что он продвинулся по этому пути гораздо дальше меня.
Пока мы пересекали луг, я заметил Блеза и Элинор, которые выезжали из долины.
– Похоже, они спешат, – заметил я.
– Наверное, едут навестить стариков.
– Каких стариков?
