Ему понадобилась целая ночь, чтобы принять, возможно, самое важное решение в своей жизни. Умирать он точно не собирался, но и быть прислугой у какой-то женщины тоже не радовало. Вариант с побегом он даже рассматривать не стал — хоть Фоулон и обладал большой магической силой, он прекрасно понимал, что Кассандра и Гарпин с легкостью разобьют все его планы. И даже если ему каким-то чудом удастся сбежать, долго прятаться не получится. Единственный путь остаться в живых — принять предложение Кассандры. Это даст ему больше времени запланировать спасение, в то время как в состоянии источника ему точно не удастся ничего предпринять. Таким образом выбора не оставалось, но гордыня кричала во все горло. Он не мог признать тот факт, что ему придется унижаться перед кем-то, признавая превосходство этого человека. “Но в подобном раскладе это самое умное решение. Ты не подчиняешься, ты делаешь вид, что покорился, а на самом деле ищешь пути выхода из ситуации. Капитуляция хороший способ”. Так он себя успокаивал и уговаривал не делать глупостей, которые могли стоить жизни.
С первыми лучами солнца послышались шаги за дверью. Фоулон находился в состоянии, когда спишь и видишь сон, но слышишь и осознаешь все происходящее вокруг. Он быстро пришел в себя, когда Кассандра, одетая в белое платье со шлейфом, что тянулся за ним, будто вплыла в комнату. “Похожа на юную невинную невесту”, - подумал трактирщик, но озвучивать мысли не стал. На белых губах женщины играла довольная улыбка — улыбка победителя, которая сильно раздражала Фоулона и из-за которой он чуть было не плюнул ей в лицо, но вовремя остановился: сейчас важнее спасти жизнь, а гордость подождет. Всегда найдется время для мести. Посему он лишь слегка поклонился в знак уважения и ехидно улыбнулся — она будет играть по его правилам.
— Надеюсь, ты принял правильное решение, — она сразу перешла к делу, лицо ее выражало насмешку над мужчиной.
— Все зависит от вас, госпожа Кассандра. У меня ряд условий.
— Условия? — ее лицо преобразилось: теперь оно выражало усталость и долю иронии. — Слушаю.
Фоулон немного смутился. Ожидания о том, что пойдут долгие дискуссии на эту тему и что Кассандра скажет что-то в стиле “Условия здесь диктую я” или “Твоя жизнь в моих руках и ты ставишь мне условия?” не оправдались, от чего ему стало немного по себе. Но раз он уже начал, нужно идти до конца.
— Во-первых, я не слуга, а советник, у нас с вами равные права и я не собираюсь быть вашим подручным, — он сделал паузу, ожидая реакции, но женщина была столь же тихой и непроницаемой, и он продолжил. — Во-вторых, я свободный человек, буду уходить и приходить когда захочу и куда захочу, исключая те моменты, когда я вам нужен. Третье и последнее — я живу своей жизнью, в моем доме над трактиром и появляюсь здесь только тогда, когда я нужен.
Она слегка склонила голову набок и мило улыбнулась. “Да! Победа!”, - подумал Фоулон: вот что значит правильно оценить ситуацию и свою полезность. Теперь, когда он знает, насколько нужен ей, она будет делать то, что он хочет. Будет играть по его правилам.
— Нет, — Кассандра сказала это спокойно, обыденным тоном, сохраняя ангельскую улыбку. Не успел Фоулон собраться с мыслями после ее подобной реакции, как в камеру вбежали трое стражников и напали на него. Разобраться с ними не составила труда, даже несмотря на ошарашенное состояние: одному он сломал шею, двух других испепелил огненными шарами. Кассандра все это время стояла, следя за происходящим, ее лицо не выражало никаких эмоций несмотря на то, что все стражники лежали мертвые.
— Все всегда нужно делать самой.
Только когда хотел атаковать, он понял, что не может двигаться — его парализовало, а Кассандре для этого не понадобилось даже пальцем пошевелить.
Он простоял так некоторое время, а женщина продолжала смотреть на него с ничего не выражающими глазами. Он не мог даже моргнуть, от чего глаза начали слезиться и краснеть, вскоре пришла боль. Пытался каким-либо образом разрушить наложенное заклятие, но безуспешно. Впервые он почувствовал себя таким жалким и беспомощным, не в состоянии противостоять чьей-либо магии: его ненависти и злобе не было предела.
— Итак, надеюсь на этот раз ты принял правильное решение.
Она продолжала смотреть на него, ожидая ответа, но он не мог выдавить и звука. Парализованный, даже язык его не слушался.
— Молчишь, — она приняла разочарованный вид. — Видимо, тебе нужно подумать еще.
Сказав это, она покинула камеру, оставив дверь открытой — показывала свою силу и уверенность в том, что он не сможет убежать, даже шелохнуться. В мужчине кипела ярость, злоба на себя, на свою беспомощность, но больше всего на нее — за игру, за унижения. Такое не останется безнаказанным. Она заплатит за все.
Жжение в глазах усиливалось, во рту пересохло, слезы текли по его лицу, оставляя щекочущие следы на щеках, скулах, горле. Все это сводило с ума — к горлу поднялся ком, он чувствовал онемение в ногах и руках.
