«Хорошо. Не доел половину последней миски. Люди говорят, я скоро сам смогу охотиться», - похвастался малыш.
«Скоро – это когда? Через месяц?» - беспечность дракончика умиляла его.
«Наверно. Или раньше. Ещё я искупался в озере. У меня ужасно чесалась спина. Я не хотел, чтобы меня мыл кто-нибудь другой. А они меня почистили».
«Значит, я смогу сразу уснуть?»
«Ты плохо спал ночью, - напомнил бронзовый, - если хочешь, снова ляжешь со мной. Я буду тебя согревать».
«И отгонять плохие сны, - добавил Итачи, - мне уже легче, Арджит’. Стоит мне услышать твой голос, как я готов без устали продолжать заниматься делами Вейра».
«Когда ты вернёшься?» - почти заскулил Арджит’.
«Как только Ф’лар закончит свои дела в Доме арфистов».
Сильвина прервала задушевную лёгкую беседу, ставя перед всадником тарелку с пончиками, щедро политыми ягодной глазурью. Дымящийся аромат воздействовал на Итачи примерно так же, как миска аппетитного тушёного мяса на голодающего.
- Спасибо, Сильвина, - искренне поблагодарил Итачи, - ты буквально возвращаешь меня к жизни.
Женщина по-хозяйски улыбнулась. Едва удержалась, чтобы не потрепать гостя по его чёрным чуть взлохмаченным волосам. Удержалась, ибо видела перед собой всё же всадника, да ни аки какого, а бронзового.
- В каком холде ты воспитывался?
- Холд Учиха, - отбарабанил Итачи, - он находится совсем на отшибе. Большинство перинитов и не слышали о таком.
Она присела напротив маленького столика, пододвигая отставленную чашу кла. Итачи считал невежливым продолжать трапезу, пока на него смотрят и хотят о чём-то спросить.
- Не отвлекайся, - посоветовала Сильвина, - пей кла и ешь пончики. Они сегодня удались на славу. И не бойся удивить меня набитым ртом. Я-то знаю, каково вам, молодым всадникам, приходится.
Интересно, откуда? Уж не жила ли она сама среди крылатой братии? Но Итачи послушно воспользовался позволением и взялся за первый пончик.
- Как зовут лорда в вашем холде?
И тут он опешил. Если на Перне ведутся записи, его «холд» могли внести в архивы. Но это уже фальсификация фактов получается. А умолчать – вызвать новое подозрение.
- Не хочешь отвечать? Учти, я не слишком любопытна, - предупредила женщина, - вот когда встретишься с мастером Робинтоном, почувствуешь разницу.
Очередное упоминание таинственного мастера Робинтона. Наверно, он главный в цехе, мастер-арфист. Наконец, решив, что накосячить больше просто невозможно, приоткрыл завесу тайны своего происхождения:
- Лорд Фугаку. Сейчас он мёртв, - Итачи отметил, что воспоминания о содеянном кажутся далёкими и уже не причиняют боли, подобно изначальной. Улеглось. Окружающие помогли скрасить его существование. И подняли над пропастью, в которую он летел с ускорением.
- Заболел? Наследники у него есть?
- Я старший сын. Есть ещё мой младший брат. Остальные мертвы. Все до единого, - сухая констатация факта. Когда Итачи успел стать настолько бесчувственным? Лишь осознал это, как вновь почувствовал укол в груди. И оцепенение. Как в Промежутке. И исправить ничего нельзя. Прошлое покрыто кровью, его не изменить.
- Прости, Т’чи, - Сильвина резко прекратила разговор, - воспоминания слишком свежи. Я понимаю, что значит – потерять близкого человека. Ты ешь-ешь, не останавливайся.
Потом она подскочила:
- Эй, Камо! Немедленно неси эту миску обратно в кладовую. И нарежь сыра. Слышишь, Камо? Унеси миску и принеси сыр, - она развернула большого улыбающегося парня лицом к двери и подтолкнула. Он послушно зашагал вперёд, не оборачиваясь. Вряд ли занимает высокое положение в цехе. Его глуповатый вид и замызганная спереди одежда красноречиво говорили об уровне умственного развития.
За окном грянула новая песнь. На этот раз быстрая и весёлая. Не прошло и одного куплета, как оборвалась, а после минутной паузы возобновилась с самого начала. Наверно, наставник дал ученикам втык за неумелое исполнение.
«Ты снова начинаешь грустить», - напомнил о себе Арджит’.
«Чем чаще я вспоминаю, тем легче становится вспоминать в следующий раз», - заверил Итачи горячо.
«Мнемент’ говорит, вы скоро полетите домой».
«Я надеюсь, Арджит’. Очень надеюсь. Я так скучаю без тебя. Мне не хватает твоих изумительных сияющих глаз».
