Т’чи заставил каждого из оставшихся проявить себя. Каждого, кто не пытался брать на себя командование, ибо именно их он и оставил в строю. Только как среди них оказался Д’мит? Он же бронзовый! Но результата Т’чи добился – крыло до самого конца действовало слаженно и не пало духом.
- Да никто за «Нитями» и не гонялся, - ввернул кто-то.
- Если бы погнались, получили бы нагоняй, - сообщил командир. – Ладно, шутки в сторону. Д’мит, ты спал на ходу. Вместо того, чтобы действовать самому, ждал, пока кто-нибудь за тебя не решил, как действовать по ситуации. К’рин, придерживай дракона, когда он мчится в атаку. Честное слово, я боялся, что он врубится в клубок «Нитей», прежде чем спалит их. Безрассудная отвага хороша только на соревнованиях. В бою она – залог тяжёлых ранений. Г’рат, ты же показал способность к командованию, почему столько медлил? Или, считаешь, что без приказа вообще ничего нельзя делать? Ты же сам отлично видел, что все командиры вышли из строя…
- Ты первый, кстати, - перебил К’неш, стоя рядом и улыбаясь. Настроение было безоблачным, хотя сейчас Т’чи выглядел строгим наставником.
- Да, мы с Арджит’ом выбыли первыми. Мне просто лень было мотаться из стороны в сторону, - подтвердил Т’чи. Арджит’ весело загудел и ткнул всаднику носом в плечо. - С’тин…
Едва С’тин услышал своё имя из уст командира, вздрогнул. Словно проснулся и внимательно уставился в лицо Т’чи. Ждал чего-нибудь особенного, а получил то же, что и остальные провинившиеся.
- С’тин, - повторил Т’чи, - если ты мог раньше взять командование на себя, почему не сделал этого?
- Я не подумал сразу и, к тому же… - запнулся на миг, - опасался задеть чувства остальных. Я же всего лишь зелёный.
- Оригинальное оправдание, - Т’чи источал лёд, что лежит за хребтом Крома. – То есть, ты просто ждал, пока за тебя подумают другие?
- Нет, я…
- Нити не думают, С’тин. Если ты будешь бояться осуждения товарищей по крылу и посчитаешь свою неопытность высшим приоритетом в принятии решений, холдеры обречены. Я уже столько раз повторял и повторю снова, - он утратил внимание к С’тину, от чего тот свободнее вздохнул. – Если вы можете вести людей за собой, ведите. Если вы видите, как Нити падают и ничего не делаете, вы становитесь их союзником. Да, не спорю, не каждому может понравится, что какой-то зелёный… - многозначительный взгляд на С’тина. Карат’а даже голову пристыжено пригнула, - вдруг взялся командовать во время боя. Но!… остальные всегда подчиняются, если у них нет решения лучше. Запомните это. Лучше поспорить в Вейре после атаки, чем позволить себе выпасть в апатию во время Падения. И мне казалось, что среди нас нет склонности к расизму. Нет тех, кто бы ставил другого всадника, независимо от его цвета, ниже на ступень. Если таки есть, скажите прямо. Я даже не против, если вы попозже подойдёте ко мне побеседовать, один на один. И обещаю, что не буду никого осуждать, а просто попытаюсь изменить ошибочное мнение.
На одном дыхании. С’тин тоже слушал Т’чи на одном дыхании. Уверенная речь, словно отработанная. Т’чи вообще всё делал по-особенному. Он даже любил по-особенному, не проявляя своих чувств. Карат’а заинтересованно посмотрела на гордо вздёрнувшего голову к небу Арджит’а. Бронзового распирало от гордости.
- С’тин, - наконец, Т’чи вернулся к нему, заставляя вздрогнуть и тут же смутиться. С’тин только надеялся, что лицо его не залило краской.
- Да, Т’чи?
- Если бы ты запечатлил бронзового, был бы смелее?
- Но ко мне подошла Карат’а, Т’чи. Бронзовые даже не смотрели в мою сторону. Это тебя Арджит’ выбрал, находясь ещё в яйце.
И тишина. С’тин заволновался, что сказал что-то лишнее. Хотел извиниться, но снова услышал смешок со стороны. К’неш, укрепивший положение заместителя, посмотрел на Т’чи и прокомментировал
- Кое-кто говорит, что Арджит’ призвал Т’чи из другого мира, чтобы пройти с ним Запечатление.
- Не надоело глупости городить? – смягчился командир. Не затронул больше щекотливую тему о цветах драконов. С’тин сам не знал, стал бы он увереннее, если бы запечатлил бронзового. Только ещё одно он почерпнул из сегодняшнего сражения: никто его не осуждал за смелость. Никто не сравнивал цвета. И его принимали в дружный круг товарищей. Отныне С’тин находился на своём месте.
А потом в небо взвилась Триат’а, затрубила, привлекая внимание Т’чи. С’тин знал, что он разговаривает с королевой, и только убедился в этом, когда Т’чи невпопад ответил вслух, говоря явно не с Арджит’ом, потом извинился и поспешил прочь.
