Я извлек сознание из тела, открыл глаза и посмотрел на массив. Сияние камня, лежащего на постаменте, почти угасло. Лишь крошечный огонек искрился внутри. Его поверхность покрывала сеть мелких трещин, вырастающих из одной глубокой. Он вот-вот должен был разрушиться.
И в этот момент на площадке в конце ступенек появился разлом. Секунду спустя из него вышла девушка. Она выглядела старше меня примерно на год и была выше на пол головы. Ее лицо было красивым и полным жизни, и у нее была хорошо развитая фигура. Две холмистых вершины сильно оттягивали халат, невольно приоткрывая разрез и показывая соблазнительную ложбинку. Ее длинные шелковистые волосы золотисто-медного цвета ниспадали до поясницы, словно водопад, и тщетно пытались скрыть аппетитную выпуклость в форме сердечка. Она изящно спускалась вниз по ступенькам, выставляя напоказ стройные белоснежные ножки.
Я вырос в Ордене, но не был монахом, и с юношеских лет предпочитал женщин постарше. Меня манил их шарм и созревшие прелести. Они как наливные яблоки становятся слаще.
Но смотря на нее, огонь желания неожиданно разгорелся в груди. И не только там. Ниже стал набухать корень жизни.
— Ты! — заметив меня, воскликнула красавица.
— Я, — улыбнулся я и кивнул.
— Ты что здесь забыл? — спросила она ледяным тоном.
— Ну что за глупый вопрос, — вздохнул я и ответил: — Тренируюсь.
— Хм. — Ее сдавленное «хм» очень скоро переросло в заливистый смех.
Я подождал, пока она отсмеется, и тактично спросил:
— Закончила?
— Тренируется он, как же. Такой как ты только и может, что за девушками в купальне подсматривать. — Вдруг ее лицо стало серьезным, и она начала кричать на меня: — А ну быстро свалил! И чтобы я тебя рядом с собой близко не видела!
Она красива и грациозна, и в то же время какая-то дикая. Характер у нее был, прямо скажем, не очень, однако за свою короткую, но насыщенную жизнь я понял одно — дикого зверя всегда можно приручить. Даже тигры становятся ручными.
— Может для начала представишься, прежде чем ноги об меня вытирать?
— Ах да, потеря памяти. Слышала. Только знаешь, что: других ты может и обманул, но я, Кьюнг-Сун, знаю, какой ты на самом деле. Ты трус! Трус и слабак! Прикинулся мертвым, когда остальные сражались! Ты позор нашего клана! — крича на меня, она топала ножками, совсем как ребенок.
Не обращая внимания на ее возгласы и оскорбления, я сразу вспомнил это имя:
— Кьюнг-Сун? Моя невеста? Хе-хе.
— Даже не думаю меня так называть! — немедленно взорвалась она. — Ничтожество, ты не стоишь и моего мизинца! Ты….
Если до этого, называя меня трусом и слабаком, Кьюнг-Сун кричала, но не была в гневе, то сейчас, когда я называл ее своей невестой, ярость и убийственные намерения явственно ощущались в ее словах. Мысль о том, что она станет моей женой, была настолько противна ей, что, как мне кажется, Кьюнг-Сун скорее покончит со мной. Хотя, скорее, это я стану трупом.
Слушая все это, я оставался спокоен, и когда она замолчала, спросил:
— Неужели ты так сильно меня ненавидишь? Это из-за того что я слаб, или дело в чем-то еще?
— Слаб? Твой талант даже больше, чем у меня, но ты совсем не развиваешь его, и из-за этого все тебя ненавидят. Пока мы трудимся в поте лица, ты только и делаешь, что развлекаешь под опекой своего деда-старейшины. Но теперь, когда он мертв, посмотрим, как ты запоешь. И даже не думай, что договор между нашими семьями нерушим, — сказав это, на ее прекрасном лице расплылась коварная улыбка. — Мой отец слишком сильно любит меня, чтобы позволить выйти за такое ничтожество. Он уговорит деда разорвать договор, вот увидишь.
— Значит все-таки сила. Если только в этом камень преткновения, то его не сложно будет разрушить.
Поняв это, я использовал духовное зрение и проверил ее развитие.
Кьюнг-Сун была на четвертой ступени истинной сущности и третьей ступени телесной сущности. Для ее возраста это был без сомнения выдающийся результат. С ним она даже может войти в десятку сильнейших на предстоящем клановом турнире.
— На турнире я докажу тебе что не слабак и тем более не трус. Действия важнее слов. — Заметив, что она скептически отнеслась к моим словам, я внутренне ликовал. Пора было переходить в наступление. — Давай договоримся. Если встретимся с тобой на турнире, и я выиграю, то ты публично признаешь меня как своего жениха.
— А если выиграю я? — не дав мне договорить, спросила она.
— Тогда я лично порву договор и покину клан. Что скажешь?
Кьюнг-Сун была уверена, что не проиграет Шину. Однако когда она уже почти согласилась, странное чувство чего-то неправильного шевельнулось в груди.
Она задумалась.
Кьюнг-Сун не собиралась выходить замуж. Ни за кого. Она хотела быть как императрица Сунан и посвятить свою жизнь развитию, а семья и дети станут бременем на этом пути.
Но она должна была что-то ответить и, в конце концов, решилась:
— Да будет так, — с этими словами Кьюнг-Сун направила телесную энергию в ноги и пронеслась рядом со мной словно ветер, оставляя после себя изысканный телесный аромат.
