Наконец взяв сумку, мальчишка ушел по направлению к лагерю, и я последовал за ним.
Когда он пришел в лагерь, это вызвало большой переполох. Его младшие брат и сестра Келе и Сил тут же бросились к нему, обнимая и плача. А вот старшая сестра так и застыла с кусочком мяса, поднесенным ко рту. Она была ошеломлена. А еще напугана.
Мысли Мури было не сложно прочесть. Если ее брат, которого бандиты держали в заложниках здесь, есть только одно объяснение его внезапному появлению — бандиты мертвы, а убить их мог только один человек. Человек, который проявил к ним радушие и доброту, на что они ответили коварным предательством. Как он с ними поступит после такого?
Ее рука дрогнула и тарелка выпала из ослабевших рук. Это привлекло внимание мальчишки к старшей сестре и его радостное выражение лица вдруг стало серьезным. Он подошел к ней и, потянув за собой, отвел в сторону для разговора.
Поговорив, я думал, что они сразу начнут собираться и скоро уйдут. Но вместо этого Мури подошла к Мэй, а мальчишка вернулся обратно к брату с сестрой.
— О чем они разговаривают? — нахмурился я и использовал телесную сущность, чтобы подслушать их разговор.
— Прости меня Мэй. Я не хотела, но….
Первое, что я услышал, были жалостливые извинения Мури.
— Все в порядке, Мури. Я понимаю, — добродушной улыбкой ответила она. — У тебя не было выбора. Если бы я оказалась на твоем месте, то, скорее всего, поступила бы так же.
— Но поймет ли он? — встревожено спросила она.
— Шин понимает. Если бы это было не так, разве дал бы он вам так просто уйти?
— Да, но….
— Но ты хочешь остаться, — закончила за нее Мэй. — Это ты хотела сказать?
Мури промолчала, стыдливо опустив голову.
— Не волнуйся, я поговорю с ним, — пообещала ей Мэй, мягко опустив руки на плечи. — Шин хороший человек. Он дважды спас нас, двух незнакомок. Рисковал своей жизнью, хотя был не обязан. Даже мой муж бросил нас, а он нет. Я уверена, он разрешит вам остаться.
— Поговоришь со мной? Разрешит остаться? Ты хоть понимаешь, что… что…? Да блин, у нас ведь всего одна палатка! Вы где спать собрались?
Глубокая ночь. Я лежу у костра, время от времени просыпаясь от холода, чтобы подкинуть дров в тлеющие угли. Мэй все-таки уговорила меня. Хотя, так ли уж сильно я отпирался? Наверное, только для вида. Там все-таки дети. Однако я ей напомнил простую истину — всех не спасти. Мэй добрая, но не глупая. Уверен, она поняла посыл.
Луна сегодня была особенно красива. На небе ни облачка, полный месяц изливает на землю яркий серебряный свет. Смотрю на нее и наслаждаюсь умиротворяющей трелью потрескивающего костра.
Может, не так уж и плохо, что меня не пустили в палатку. Им там тесно, жмутся друг к другу, а у меня тут простор и вид превосходный.
Вдруг зашуршала палатка, и откинулся полог. Я приподнялся на локтях.
Из палатки вышла Мэй. Она подошла ко мне и присела рядом.
Некоторое время она просто молча смотрела как играет огонь, а затем спросила:
— Почему не спишь?
— Уже выспался, — ответил я, встал, подкинул в костер несколько бревен и уселся обратно. — А ты почему?
— Мури во сне сильно толкается, — прикрыв рот ладошкой, хихикнула Мэй.
— Сама виновата. Это ведь ты настояла, чтобы они остались, — напомнил я.
— А ты бы и вправду их отпустил? — повернувшись, она посмотрела на меня серьезным пронзительным взглядом.
Я вынужден был недвусмысленно это признать:
— Силой держать бы не стал.
— У тебя осталось вино? — неожиданно спросила Мэй.
— А? Да, конечно.
Я открыл инвентарь, достал мех с вином и две чаши. Разлил до краев и протянул ей одну.
Сделав первый глоток, я ощутил легкое жжение, горьковато-пряный привкус во рту и приятную теплоту, разливающуюся по горлу и текущую вниз к животу.
— Шин, — отпив немного вина, заговорила Мэй, — я хотела бы попросить тебя об услуге. И это будет единственный раз, когда я о чем-либо тебя попрошу. Обещаю.
— Ум, — промычал я, делая в этот момент второй глоток, уже не такой обжигающий. Я догадывался, о чем она хотела попросить.
— Я хочу, чтобы ты позаботился о Ханюль, — продолжила Мэй.
Отлипнув губами от чаши, я скромно улыбнулся и сказал:
— Ну, разумеется….
Однако не успел я договорить, Мэй резко прервала меня:
— Ты меня не правильно понял. Я хочу, чтобы ты позаботился о ней как о женщине. Я понимаю, что в клане Ран для тебя, скорее всего, уже выбрали невесту. И я не прошу, чтобы Ханюль становилась твоей женой. Роли любовницы ей будет вполне достаточно.
Для матери предлагать свою единственную дочь в любовницы могло показаться полнейшим безумием. Ведь сердце мужчины никогда не будет целиком принадлежать ей. А так как их дети родятся вне брака, по закону они не будут считаться наследниками. С другой стороны, если мать из простой семьи отдает свою дочь в руки аристократа или члена крупного клана, тогда все совершенно иначе. Ее положение и положение ее детей станет выше.
Только вот, женившись на лорде, Мэй возвысила не только себя, но и Ханюль. Ее положение лишь на ступеньку ниже аристократии.
