Тем не менее, в лагере во всем ощущалась нехватка. Добытой еды не хватало, чтобы прокормить столько человек, и охотникам и собирателями приходилось все дальше удаляться от лагеря, а рыба в реке ловилась все реже. Не хватало даже элементарных вещей, таких как теплой одежды и одеял, повсюду разбросан мусор, бегают крысы, и естественно по всему лагерю стали вспыхивать болезни.
В общем, жизнь в лагере оказалась не сахар. Однако никто не стремился вернуться назад. У одних домов уже не осталось, им некуда возвращаться, другие попросту боялись вернуться. Лишь бы жизнь, а какая это будет жизнь — не важно.
Вдоль дороги с одной стороны стояли с протянутой рукой больше двух тысяч человек и вымаливали у приходящих милостыню. В основном это были немощные, дети и старики. А с другой стороны были разбиты многочисленные палатки, где женщины не стыдясь торговали собой.
— Милостивый господин, прошу Вас, подайте на пропитание старому больному человеку, — бросился ко мне из толпы и ухватился за рукав костлявыми пальцами беззубый старик в грязных рваных одеждах.
У меня не было проблем с деньгами. Но если я ему сейчас что-то отдам, хоть пару медных монет, меня потом словно стервятники окружат другие просящие и этому не будет конца. Поэтому я резко выдернул руку и гневно крикнул: «проваливай».
— Просто идите, не останавливайтесь и даже не смотрите на них, — строго предупредил я остальных.
Шедший впереди нам отряд наемников так же подверглись атаке попрошаек, преградивших им дорогу, однако они быстро их разогнали, ударив нескольких тупой стороной копья. Взвывший от боли ребенок упал к ногам наемника и тот сильным ударом ноги в живот отбросил его на край обочины.
Девочке или мальчику, не разобрать, этот удар сломал ребра. Без лечения он не протянет и недели. Я не мог пройти мимо.
Я остановился, подозвал Мэй и шепнул ей на ушко:
— Подойди к ребенку и спроси, есть ли у него родители. Если нет, предложи пойти с нами. Скажи, что он получит лечение и еду. А если родители есть, — я открыл инвентарь, достал Слабое Зелье Здоровья и передал его, — незаметно положи ему в карман это лечебное зелье. Только предупреди, чтобы все сразу не пил. Маленького глотка должно хватить, чтобы исцелить всего его раны.
Мэй сделал так, как я сказал, и после непродолжительного разговора помогла ребенку подняться и вместе с ним вернулась ко мне.
— У нее нет родителей, — сказала она.
— Так это все-таки девочка, — подумал я и бросил взгляд на ребенка.
На вид ей было лет восемь. Очень худая, каждая косточка на теле видна. Короткие черные волосы, носик картошкой, голубые глаза. Старый зелено-желтый синяк на скуле и лопина с засохшей кровью на верхней губе. От одежды остались лохмотья, босая.
— Ясно, — ответил я, и предоставив Мэй заботу о ней, пошел дальше.
Видя, как мы уводим ребенка, еще несколько детей подбежали к нам с просьбами забрать их с собой, обещая делать все, что прикажут. На мои крики они не отреагировали. Пришлось достать оружие и пригрозить им расправой, чтобы заставить уйти.
После наемников подошла наша очередь на воротах. Тот самый охранник из Небесной области подошел ко мне и сказал:
— Вход три золотых с человека. Еще по сорок серебряных за каждый день пребывания внутри. Сколько вас и на какое время планируете остаться?
Его взгляд резал как нож. Это был опытный воин.
— Восемь человек. На два дня — ответил я, достал приготовленный мешочек с монетами и отдал ему.
— Подойдите к нему, — открыв мешочек и все пересчитав, он отослал меня к другому охраннику, который выдал мне восемь каменных табличек, объяснив, для чего они нужны и где при необходимости можно продлить срок пребывания, после чего отошел в сторону, пропуская нас внутрь.
В Цитадели Черного Дракона было не протолкнуться. Чтобы передвигаться по главной улице приходилось усиленно работать локтями. Пристроившись за наемниками, нам удалось этого избежать.
Естественно, такая манера движения вызывала у некоторых острые приступы недовольства и случалось происходили стычки. Впрочем, быстро подоспевшая стража легко решала любые конфликты. А если кого-то что-то не устраивало, им говорили прямо: «Вас никто здесь не держит, можете уходить».
А если и это не помогало, до некоторых слова просто не доходят, их выпроваживали силой и запрещали вход в крепость. Для них не существовало разделение на бедных и богатых, влиятельных и безызвестных, торговцев, аристократов, наемников и странствующих практиков. Для них все пришлые были равны. Так как все они одинаково заплатили.
Они не боялись кого-то обидеть. Это их территория, их правила, и любому, кто посягает на это, в Цитадели Черного Дракона больше не рады.
Найти жилье оказалось сложно и дорого. Мы три часа бродили по гостиницам и тавернам и, в конце концов, нашли свободную комнату в таверне на окраине крепости. За маленькую пустую комнату без окна с двумя гнилыми кроватями и матрасами, набитыми соломой, хозяин запросили ни много ни мало один золотой в день. Самый настоящий грабеж. Но деваться было некуда, и я согласился.
