Я никогда не видел, как она это делала. Мог только вообразить. Откровенно говоря, несколько раз я пытался шпионить за ней, но скоро смирился с фактом, что сделать это невозможно. Скрыться от нее я не мог. Каким-то способом она находила меня, какую бы дистанцию я ни выдерживал. Знаю, что собаки уступают человеку в цветном зрении, разрешающая же способность серого цвета у них намного выше. Но это не объясняло ее поведение, очевидцем которого я был. Каждый раз оно отличалось незначительными деталями, но в целом эпизоды поразительно походили один на другой.
Я двигаюсь следом за ней. Она не спеша перебирает лапами, с достоинством посматривая по сторонам, чтобы не пропустить ничего значительного и заодно убедиться в безопасности. Я далеко позади. Видеть меня своим исключительным зрением она не может. Узнать по запаху тоже невозможно. Во многих случаях воздух дышал мне в лицо, и скорее, я должен был чувствовать
В тот день мы были с ней по разные стороны магистрали. На кого будет полагаться Альфа? На меня или на себя?
Она сдержала бег. Увидела меня, следящего за ней, начала нетерпеливо посматривать в направлении несущегося потока, перебирать лапами и скулить, готовясь рвануться через дорогу. Она видела меня и видела дорогу, я же только ее, не решаясь отвести взгляд. Мои глаза, как поводок, удерживали ее, и если только на мгновение она сорвется с него, произойдет ужасное.
По мере того, как я делал короткие шаги в сторону дороги, Альфа приседала все ниже, лапами перебирала шершавую морщинистую поверхность асфальта в поисках микротрещины для каждого коготка, от которой она сможет оттолкнуться, чтобы набрать максимальную стартовую скорость в нужный, никому неизвестный момент. Даже хвост неподвижно дрожал в поисках точки отпора.
Мои глаза умоляли ее: «Не делай этого, остановись, жди меня, я иду к тебе, это не игра». Ее глаза тоже что-то пытались сказать, и казалось – то же, что мои говорили ей. Это был настоящий поединок. Мы следили друг за другом, пытались угадать и предупредить действие оппонента, выбирали правильную реакцию и безупречный момент ее исполнения.
Только в нашем поединке не было победителя. Кто бы ни успел сделать движение первым, а второй опередить на одно мгновение, проигрывают оба.
Я перевел взгляд на дорогу в поисках долгожданной бреши. Прорешка образовалась в двух секундах от нас, но ее было недостаточно для Альфы, тем более для меня. Когда я возвратил взгляд, мне представилось, что Альфа готовится воспользоваться ею. Какой-то неконтролируемый механизм вопреки разуму и природному рефлексу самозащиты толкнул меня на дорогу. Высоко подняв руку, чтобы лучше был виден, бросился к ней. Она увидела меня начинающего бег, еще раз взглянула на дорогу, громко жалобно всхлипнула. Я услышал ее прощение и прощание, и в тот же момент меня пронзила мысль – Альфа не имела намерений рисковать и бездумно бросаться в металлические волны-жернова и готова терпеливо ждать безопасного момента. Все ее приготовления предназначены только для того, чтобы предупредить мой рискованный маневр в случае, если окажусь настолько глуп, что не пойму умное и преданное животное. Однако мое открытие свершилось слишком поздно.
С невероятным ускорением Альфа бросилась ко мне. Она достигла середины дороги – пока я успел сделать два шага – не дав мне приблизиться к смертельной лавине.
На середине дороги траекторию ее бега переломила неопределенного цвета и неизвестной марки Грязная Легковушка. Альфа взлетела вверх, тремя лапами в сторону. Одна передняя переломилась и теперь болталась под прямым углом к туловищу, соединенная с ним обрывком шкуры. Грязная Легковушка, со скрежетом безуспешно пытавшаяся остановиться до удара, после … с облегчением набирает скорость и несется подальше от места бедствия, освобождая место на дороге и упавшую на бок Альфу для следующего за ней Красного Москвича. В отличие от Грязной Легковушки он не подбросил Альфу, а сам подпрыгнул сначала передним правым колесом, раскрошив грудную клетку моей подруги, сопровождая прыжок треском ее ломающихся ребер. Едва приземлившись, еще не выровняв траекторию, Красный Москвич подскочил во второй раз задним правым колесом. Послышался глухой звук ломающихся поясничных позвонков.
Красный Москвич не стал набирать скорость. Притормозил со скрипом и визгом. Остановился. Выпустил на дорогу негодующего водителя. Боковым зрением вижу, как тот осмотрел ушибы, нанесенные автомобилю Альфой, зло сверкнул в нашу сторону, вывалил изо рта неразличимые слова, плевком поставил за ними точку, вернулся к рулю и утренним хлопотам.
