– Думаю, он привлекательный молодой человек, – Мари была великолепно подготовлена.
Тонкая легкая прозрачная завеса прикрывает вулкан. Не в Мари. В обеспокоенных влажных глазах и застывшем дыхании Анны. В незаметном дрожании изогнутых густых длинных ресниц Неты. В трех нежных телах, с неожиданной силой прижимающихся друг к другу в бессонном, внезапно подступившем рассвете с глубоким радостным дыханием и пронзительным счастьем, коснувшимся в тот миг одной, и значит всех.
Случайно или по не известно кем подготовленному сценарию, я тоже оказался в объятиях того вулканического мгновения в окружении трех женщин, два часа назад незнакомых и недосягаемых, в этот момент доверивших мне свое счастье. Я это знал, но положиться на «конечно, и они знают, а как иначе – ты наблюдал их все это время – ты видел их возможности» я не мог. Я видел их красоту и ранимость, слышал один голос и видел три поразительно разнящихся создания. Понимал тревожность их ожидания, когда сам превратился в вулкан – точно зная, что нужно мне. Миллионы лет поколениями разжигающаяся потребность прикосновения, которое в тот момент, казалось, важнее даже самого понимания, или ставшее особо важной его частью.
Приближаюсь к Мари. Она встает навстречу. Обнимаю ее без стеснения, стыда или неловкости, будто бы делал это ежедневно последние пять лет. Касаюсь ее дыхания, аромата. Неожиданный бессонный тот рассвет навсегда западет в память вместе с грустью, что никогда не смогу принадлежать ему, только потому, что молод, мужчина и ни на каплю не похож ни на одну из них.
Освобождаю Мари, полагая, что она не станет первой отпускать меня из нашей секундной близости. И в тот же момент чувствую, как другое тело знакомое касается меня.
Остановись, глубоко вдохни, очисти мысли и фантазии. Это твой момент в жизни, твой звездный миг забыть о собственном существовании и возможно ничего более величественного в твоей жизни уже не произойдет и то, что Илай говорит про маму, в действительности это он о себе. Это он создал меня и всю жизнь готовил к этому моменту.
Три звезды зажглись над пустынным темным горизонтом, и одна из звезд всего лишь светлячок между двумя светилами. Но в этом несказанная прелесть вселенной, где молекула – пристанище галактик, а светило всего лишь корпускула атома высшего мироздания, а светлячок обладает могуществом объединить два светила в одно двойное либо обратить в вечно блуждающие, горящие одиночеством пустоты.
Марианета исчезла, уступив место трем непохожим друг на друга и ни на кого другого существам. Я так хорошо знаю Илая. Если на свете существует единственная женщина, которая обладает властью насытить его ночи тоской и томлением, то это может быть только Мари. Независимо от того, принял ли он ее искру или три года его опоздания представлялись ему непреодолимыми, остаться равнодушным к Мари было вне пределов даже его невероятной силы.
Странно, как могло случиться, что я увидел это в незнакомой женщине и пропустил в Илае.
***
Нета проводила меня к дверям.
– Это так серьезно? – спрашиваю ее.
– Я не уверена, что слово «серьезно» приемлемо в случае Мари. Она всегда серьезна. Ты и сам это видел. Но должна согласиться. Она сильно изменилась с того момента, как у них с Илаем это началось.
– Мари всегда была ближе к Анне?
– Нет. Не всегда. И сейчас не ближе. Просто Анна взяла на себя миссию опекать Мари и я догадываюсь почему, и Мари догадывается. Я же в этих попечительных играх не участница.
– Что-то здесь не клеится.
– Что не клеится? – удивилась Нета.
– Мне очень приятно, но как-то не складывается, почему ты обсуждаешь со мной Марианну. Ты знаешь меня только два часа и не сомневаешься, секретничать ли о сестрах.
– Я могу повторить все это и в их присутствии. Никакими секретами я не делюсь. Не возражаю и, надеюсь, у нас с тобой будут секреты. Мир готовится измениться, и я готова изменяться вместе с ним.
– Я думаю, ты прав – мы не можем препятствовать твоему решению, – добровольно принимает на себя решение за наших Алёна.
Она останавливается, но опять успевает раньше, чем другие встрепенутся согласиями или возражениями:
– Но ты должен гарантировать, что твоя мама будет хранить секрет, как если бы ты ей ничего не говорил, – добавила она вторую мысль, которую тут же взглядом, тоном и поворотом головы обратила в
В этом была особая прелесть Алёны – не было необходимости предварительно продумывать и обсуждать с ней сценарий поведения.
Все разом наперебой заговорили в поддержку второй части, невольно соглашаясь с первой. На всякий случай Алёна избегала пересекать меня взглядом, боясь, что выдам нас выражением благодарности или понимания, и мы окажемся уличенными в заговоре. Не следует недооценивать проницательность оппонентов, даже если они всего лишь дети.
– За это можете не беспокоиться, – заверил я.
Великолепно исполненная схема обсуждения через несколько секунд неожиданно оказалась под угрозой срыва, когда Адик выдал встревоженные в нем измышления.
