Возвращение полностью

– Что-то не так с мужчинами? Они видят женщин всюду. В дочерях, матерях, – произнесла Анна, превзойдя саму себя суровостью суждения, которое умышленно или непреднамеренно должно было оттолкнуть меня.

Странным образом, не оттолкнуло. Напротив, стянуло мостом два наших берега. Я не должен воспринимать ее слова. Не они обращены ко мне – ее горечь была. Неважно, справедливую или необоснованную, она доверила мне свою обиду, и я не вправе отказаться от ее приношения. Самое малое, что могу сделать, быть благодарным ей.

Но поразмыслить с полминуты надо.

Вполне возможно, отец, случалось, путал дочерей с их матерью, но заметила это только Анна. А если заметили и остальные, то только Анна ощутила горечь в сделанном открытии. Маринета явственно показывала, что не разделяет с Анной ее осуждения. Само слово «перепутал» разве предполагает преступление? Если дочери точные ее копии (на это указывал портрет за их спинами), то было бы ненормально, если бы он не видел этого. И сходство постоянно обжигало его. Не могло не обжигать.

Каким собственно способом совершил он преступление?.. взглядом?!.. Если я сейчас опущу глаза до уровня грудей Анны, то тоже совершу преступление. Вероятно, это обвинение справедливо. В том или ином случае, никуда глаза опускать не собираюсь. Очевидно, за исключением взгляда он не совершал других действий, выходящих за границы дозволенного. Иначе наш разговор протекал бы в других тонах, либо не состоялся вообще. Я не планирую стать ни его адвокатом, ни обвинителем. Что-то подсказывает, он и сам может за себя превосходно постоять, если сочтет в том необходимость.

Но за себя постоять все же придется. У меня действительно особые отношения с мамой. Но они должны служить причиной гордости и примером для подражания. Анна же, ничего не зная о нас, ни разу не видев нас вместе, по сути, не зная даже меня, цинично заявляет «что-то не так со мной». Даже если она и была частично права, то ничего о моих греховных мыслях знать не могла и оснований для упрека не имела.

И последнее, если отец и я оказались «злодеями», это все равно не давало Анне права обобщать наше «злодейство» на всех мужчин. Подобное обобщение, на мой взгляд, не показатель высокой организации ума.

Я смотрю на Анну, Анна на трещинку в инкрустированном полу, Мари – на невидимый и, скорее всего, не существующий заусенец на ногтях, Нета на меня в ожидании чего-то – не понять чего.

Слова Анны прозвучали неожидаемо, бессмысленно и нелепо. Одновременно в них чутко затаились естественность и предопределенность. Они расколотили ледяной за̀мок напыщенного самодовольства и чопорного позерства нашей встречи. Марианета растеряла емкость и самоценность, я сбросил ущербность возраста. Неожиданно мы стали равными после двухчасовой буффонады. Махонькая сердцевинка, хрусткая и ломкая, родилась под аквамариновым небом, стала центром кристаллизации ошибок, обмолвок, стыдливости, делающих нас чувствительными, уязвимыми и трогательными. Превратила нас из прилизанных и лакированных романических героев в реальных людей.

Я невольно взглянул на «Кровоточащие Розы». Полотно на стене так прекрасно подходило моменту. Когда-то меня поразила абстрактная идея картины: женщина, обращенная к небу, розы, рожденные в ней. Красота, кровь и боль – ее непрестанные попутчицы. Сейчас я разглядел не абстрактную, а реальную женщину. Ее предназначение быть обладаемой и неспособность подчиниться. Ее открытость, недоступность и непокорность.

Я знал в тот момент, что Дали вложил в картину еще и другое, что я тоже чувствовал, но недостаточно зрело, чтобы обратить в слова. Мне недостает сна, чтобы объединить все эти прекрасные искры в одно чудесное пламя.

Приготовился задать вопрос. На секунду осекся, неуверенный, готовы ли они отвечать.

НЕТА: Не сомневайся, спрашивай.

МАРИ: Когда мы начнем, не рассчитывай на пощаду в награду за тактичность и вежливость твоих вопросов.

– Мы плаваем там, где акулы и где глубоко, где опасно, но есть шанс отыскать клад. На мелководье клады не водятся. Можешь на нас рассчитывать – пощады не будет, – с удовольствием присоединила свою угрозу Нета, смачно потирая руки.

Маринета улыбается, Анна ожидает момента вернуться в беседу и делает это чуть серьезнее, чем требуется.

Я поглубже запрятал свое «я как раз очень на это рассчитываю» – опрометчиво забыв, что они настолько хорошо читают свои мысли, что в процессе (забывшись) довели до совершенства умения читать и чужие.

Вероятно, мои мысли так отчетливо проявились на лице, что Мари, не удержась, прыснула. Анна сменила напряжение улыбкой – все еще неуверенной и виноватой – отметив свое возвращение. Осторожная полуулыбка Неты сделало ее на короткое время старшей – именно то выражение, которое должна была изобразить, если бы намеревалась сыграть Мари.

– Как получилось, что вы предлагаете мне право на любое желание и не волнуетесь, буду ли я с честью пользоваться вашими приношениями? По большому счету – вы ведь меня совсем не знаете.