— И всё-таки вы грубо и нехорошо обошлись с ней, — девушка снова взглянула на Джейка, встретила его разглядывающий взгляд и негодующе сдвинула брови, вот-вот и уколет чем-нибудь, издёвкой, насмешкой, резким словом, — поставит на место, чтоб не позволял себе лишнего.
— Вы тоже из города, могли бы объяснить, как действуют сильные наркотики из группы "А", из группы запрещённых препаратов, — Джейк не дал ей рта раскрыть, заговорил сам, зная, что лучшая защита — это нападение. — Да вы и знать должны, что сам я ничего не видел, меня здесь уже не было… Его тоже могли расстрелять, как и меня… Кому он нужен теперь с уничтоженным мозгом? — Джейк говорил эти слова с какой-то странной, как ему самому казалось, идиотской улыбочкой, но лишь теперь, когда говорил другому, понял окончательно, что больше ему никогда уже не встретить Алмаара. Эту бедовую голову, Яниса Алмаара. И хоть между ни-ми не было дружбы, не было даже того товарищества, какое соединяет солдат, вы-полняющих общий приказ, но то, что они пережили вместе, особенно последний день допроса, он был важнее всех бывших когда-то отношений, важнее той драки в воронке, важнее украденных документов и часов. Всё это теперь осталось в про-шлом, ушло навсегда вслед за Алмааром.
И всё же жаль его, этого несчастного бродягу, так и не увидевшего нормального, человеческого отношения к себе.
Он не хотел такой судьбы, он меньше всего хотел такой смерти… Уж лучше б сбылся тот кошмарный сон! Алмаар встретил бы эту смерть легче, чем жить теперь в клинике под постоянным присмотром санитаров.
Всё-таки хорошо, что у него нет родителей и ждать его некому. И не придётся смотреть в чьи-то глаза и мучительно подбирать слова, рассказывая, как помер чей-то сын, чей-то ребёнок.
Осталась только та гриффитка, Аирка, так, вроде бы, называла её А-лата. Но ей-то, собственно, что? Минутное знакомство, увлечение на одну ночь…
— Меня не было здесь в тот день! — воскликнула девушка с отчаянием, всплеснула одной рукой. — А если бы была, сама всё узнала. Чтоб Аирке не пришлось ходить к вам и просить о…
— А зачем она ходит? — перебил её Джейк. — Неужели и так не ясно? Они — сионий-цы, а мы — ниобиане. Мы — враги! А вам, гриффитам, в наши дела нечего вмеши-ваться! А Алмаару, если честно, и дела до неё нет… — добавил Джейк, немного по-молчав. Он не хотел говорить этих слов, но пусть лучше та женщина знает правду. О людском непостоянстве… — Вы объясните ей, что у нас, у людей, с этим проще. А уж для Алмаара — вообще…
— Да ведь он же сын её! — воскликнула девушка в сердцах. — Неужели не ясно?
— Что?!! — Джейк поперхнулся, закашлялся.
Что за бред? Алмаар — и гриффиты?! Что общего? Какое, к чёрту, родство?! Они, что, с ума здесь все посходили?! Это, что, шутка?!
— Странная у вас манера шутить, — Джейк усмехнулся, подпёр голову рукой, запус-тив пальцы в отросшие волосы на затылке, посмотрел на гриффитку снизу вверх.
— Шутки?! Шутки, значит! Да вы, глупец, не знаете ничего, а судите, как и все вы, одними лишь инстинктами… — "Началось, опять туда же…"- подумал со вздохом, а незнакомка продолжала:- Этот ваш друг, или кто он там вам, — поморщилась с непо-нятным пренебрежением, — он названный сын Аирки… Она провела нужный обряд той ночью. Об этом все у нас уже знают… И мы должны помогать ей…
— Что за бред?! — Джейк рассмеялся, но звучание этого хриплого неприятного смеха ему и самому не понравилось, и он замолчал. Добавил еле слышно:- Вы хоть самого Алмаара спросили, нужно ли ему это?
Девушка в ответ только плечами пожала, произнесла:
— Этого я не знаю. Но если Аирка смогла совершить обряд, значит, у этого че-ловека и вправду нет родителей…
— Ну и что? Про это я знаю! — Джейк стиснул пальцы в кулак, с какой-то радостью чувствуя боль от зажатых в кулаке волос. Боль эта отрезвляла, заставляла понять, что всё происходящее не сон, и слова эти нелепые ему не мерещатся, и девушка эта реальная, из плоти и крови…
— Нельзя так жить, не имея родителей, — в её голосе угадывалась та наставитель-ность и терпение, какие всегда есть в голосе воспитателя, обращающегося к не-смышлёному ребёнку. — И совета попросить не у кого, и помощи. Плохо одному…
"Это Алмаару-то? — Джейк усмехнулся, продолжая смотреть на гриффитку, про-пуская слова её мимо ушей. — Он, по-моему, никогда из-за этого не страдал, даже гордился своей самостоятельностью…"
— И у Аирки семьи нет, уже три года как… Они в городе тогда жили, на окраине, а муж у неё с сыном на деревообрабатывающей фабрике работали. Не знаю, что там получилось, и сама она не рассказывает, но погибли они у неё оба, в один день… Многие тогда из наших погибли… — девушка вздохнула, замолчала, будто вспоми-нала что-то плохое, смотрела мимо Джейка странно закаменевшим взглядом. И Джейк молчал, не шевелился, будто и сам окаменел. А смысл слов медленно дохо-дил до него, и чем больше он понимал, тем сильнее охватывал душу стыд, стыд и вина за своё поведение, за грубость, за резкость, и злость на себя.
