Солнце стояло уже высоко, и равнина хорошо просматривалась в обе стороны от автострады. Видно было и то, как в зависимости от рельефа меняется река. На пологих участках ее течение было медленным и совершенно незаметным, а русло прямым. Там же, где дно было каменистым и неровным, она извивалась, растекаясь на рукава. Впереди, не очень далеко, виднелись пороги. Падая с высоты, вода вымывала почву и уносила ее дальше.
Свернув с обочины, я стал спускаться к реке. Построенный в этом месте мост был не очень высоким, с короткими пролетами. И все же с насыпи одного берега на другой едва ли можно было перепрыгнуть при всем желании. Я спускался решительно и скоро оказался в самом низу. Оттуда хорошо была видна конструкция моста. На противоположном берегу, между двумя первыми опорами, там, где заканчивалась насыпь, были нагромождены ящики, скрепленные кое-как хлипкими дощечками. На них сушились полотенца, рубашки, брюки, трусы и что-то еще. Сохнувшая одежда свидетельствовала о том, что в этом подобии фавелы кто-то жил. Так или иначе, но я подумал: кому-то приходится еще более туго, чем мне. Я шел к своей цели, приближался к ней, а человек, скрывавшийся за картонными ящиками под мостом, оставался на месте, вынужденный, в зависимости от времени года, переносить то холод, то жару. Кроме того, ему могло угрожать половодье, а шум от легковых автомобилей и грузовиков был постоянным. Но, вместе с тем, фавела предоставляла кое-какую защиту. Разглядеть это жилище, прилепившееся за опорой, можно было только спустившись вниз.
Течение в реке было спокойным, а вода чистой. Я зачерпнул ее в пригоршню и напился. Потом достал из пакета пластиковую бутылку и, вымыв как следует, набрал воды в нее. Кто знает, попадется ли впереди что-нибудь более подходящее? Затем наступила пора справить малую нужду. В поисках соответствующего места, не обращая внимания на проносившиеся по мосту машины, сотрясавшие землю у меня под ногами, я отошел от края берега. Когда машин не было, наступала тишина, в которой отчетливо слышалось пение птиц и плеск воды между камней. Однако длилось это недолго. Издали снова накатывал рев мотора, и очередной автомобиль проносился мимо с грохотом, постепенно удалявшимся в противоположном направлении. И тишина возвращалась снова.
Первые струи мочи, ударившись о землю, разлетелись брызгами, и я уже чувствовал естественное облегчение, когда с другого берега реки, возможно из-под моста, кто-то очень уверенно, с осуждением и злорадством в голосе произнес:
— Эй, креол! Это что за наглость такая? Ничего себе красотища! А?! Ты что, другого места не нашел, чтобы поссать, кроме как напротив моего дома?!
Резко прервав мочеиспускание, я даже обмочился от растерянности. Быстро повернув голову, я испугался еще больше, увидев на противоположном берегу не кого-нибудь, а Блондина. Насмешливо улыбаясь, он стоял во весь рост. Непонятно, больше от ужаса или от изумления я отказывался верить своим глазам. Заметив мое замешательство, он громко, не меняя тона, продолжил:
— Ты должен поступать, так же, как я, Эмануэл! Я опорожнялось прямо в реку. Вода все уносит. Иначе ты оставляешь следы на берегу, создавая неудобства другим и заставляя их работать. Поднимайся на мост и иди сюда, Эмануэл Сантарем!
У меня пропала всякая охота продолжать свое занятие. Я сплюнул на то место, которое обмочил, чтобы, как говорили древние, отвести от себя злые чары. В голове не укладывалось: это на самом деле был Блондин или всего лишь кошмар? Я подобрал пакет, посмотрел на ящики и решил влезть на насыпь.
В считанные мгновения то, что произошло, отозвалось в моем сознании целым роем переживаний — страхов, сомнений, но прежде всего это было изумление. Почему я должен был встретить на мосту именно Блондина? Он последний, кого я хотел бы встретить в этой жизни. В конце концов, в моем представлении именно он убил старого Кастру и, кроме того, бросил Жануарию, когда она больше всего нуждалась в помощи. Такой бандит никак не мог вызывать у меня дружеских симпатий.
Однако когда он позвал меня, я, особо не раздумывая, поспешил к нему. Как же так? Почему неведомая сила заставляла меня поступать таким образом? Может быть, причиной всему был страх? По чьей вине я попал в эту ситуацию? По его или по своей? Конечно же — по своей! Я остановился и к тому же спустился к воде, чтобы напиться. Черт возьми! И что теперь? Нужно было идти дальше и не останавливаться у этого моста. Но точно так же я уже не раз останавливался у других мостов. И ничего плохого не происходило. Оставалось лишь согласиться, — встреча с Блондином была уготована судьбой. Отсюда ее неизбежность.
