Проделанная работа состояла из двух десятков папок, содержавших в себе многочисленные графики, рисунки, фотографии, рентгеновские снимки, результаты спектрального анализа. Ученые определили качественный и количественный состав красок иконы, самой доски и прочего. Изучили спектральную гамму электромагнитного излучения, акустических волн, распределения по массам и энергиям элементарных частиц. Все результаты исследований немедленно ложились на стол архиепископа.
Теперь оставалось подвести итоги. Мартинес Сомало, уже имевший немалый опыт в подобной кропотливой работе, брал поочередно папки, пролистывал страницы и записывал в свою тетрадь самое важное. Уже прошло шесть часов интенсивной работы, а он не просмотрел и половины из принесенного. Можно было бы привлечь к написанию заключительного отчета еще кого-то, кто больше разбирается во всех этих цифрах, многочисленных линиях и графиках, но расширять круг посвященных было недопустимо.
Отправляться в гостиницу архиепископ не захотел, решив остаться в церкви. Устроившись за столом, он отодвинул папки, освобождая место для работы, и принялся писать. Устав от напряженной работы, Мартинес Сомало время от времени откидывался на спинку стула и смотрел прямо перед собой, туда, где со стены, из специально устроенной ниши, на него взирала Чудотворная Казанская икона Божьей Матери.
Работа была закончена, когда уже начало светать. Но рассвет получился скомканным: едва забелел горизонт, и вдруг сразу полыхнуло красными лучами. На фоне зарева деревья были похожи на вереницу богомольцев с протянутыми вверх руками-ветками. Чуть выше, словно зацепившись за крону старого тополя, висело облако.
Архиепископ аккуратно уложил папки и отчет в чемодан, щелкнул замочками. Оставшегося времени хватало только на то, чтобы принять душ и позавтракать. В церкви царила торжественная тишина. На душе было спокойно.
У противоположной стороны на неудобных стульях дремали два утомленных монаха. По распоряжению кардинала они дежурили возле иконы, ни на минуту не оставляя ее без надзора. Только после того, как икона вернулась на прежнее место в киот, они, наконец, расслабились и заснули.
Стараясь не разбудить спящих, архиепископ Сомало направился к узкой двери, находившейся в западной стене. Выйдя в длинный пустынный коридор, где размещались комнаты для гостей, он направился в свой номер. Комната была небольшой, но в ней было все необходимое, чтобы отдохнуть и помолиться. Был даже телефон, которым за все время пребывания в Фатиме архиепископ Сомало не воспользовался ни разу.
Через узкое окно просачивался утренний свет. Архиепископ распахнул его настежь; чуть передернулся от прохладной влажности рассветного тумана. Наверное, понтифик уже проснулся и собирается помолиться в домашней часовне.
Размышлял архиепископ недолго. Вернувшись в комнату, он поднял трубку и набрал телефонный номер секретариата Ватикана.
— Слушаю вас, — узнал Мартинес Сомало голос вечно бодрствовавшего личного секретаря папы.
— Это архиепископ Сомало, у меня есть для понтифика важные новости.
— Сейчас понтифик готовится к молитве. Насколько важные? — осторожно поинтересовался епископ Станислав Дзивиш.
— Настолько важные, что я не пожелал дожидаться, пока наступит утро.
— Сейчас я его позову, — ответил епископ, и Мартинес Сомало услышал, как телефонная трубка слегка стукнула о твердую поверхность стола. Еще через несколько минут прозвучал знакомый голос Иоанна Павла II:
— Слушаю вас, Мартинес. Вы хотели сообщить мне нечто важное?
— Ваше Святейшество, мы самым тщательным образом исследовали икону. Как вы и предполагали, она написана в доиконоборческий период. Приблизительно в седьмом веке. Я сегодня вылетаю в Рим и доложу вам о результатах во всех подробностях.
На какое-то время образовалось молчание, а потом снова прозвучал невозмутимый голос понтифика:
— Вы не забыли, что это только первая часть вашего задания?
— Я это помню, Ваше Святейшество, — ответил архиепископ.
— Тогда жду вас сегодня в своем кабинете с иконой.
Положив трубку, архиепископ вернулся в церковь. Свечи перед иконой догорали, но их пламя все еще ярко освещало потемневший лик иконы. Сейчас выражение лица Богородицы казалось слегка взволнованным. Словно его состояние передалось и ей…
— Вы можете идти, — сказал Мартинес Сомало монахам, уже пробудившимся и с бодрым видом стоявшим подле алтаря, исследования завершены.
— Ваше преосвященство, мы останемся в церкви рядом с иконой, — вежливо ответил высокий тощий монах, со скуластым славянским лицом, очевидно, старший из них. Наверняка в его роду были хорваты или, может, поляки. — Икона не должна оставаться без присмотра. Вы сегодня возвращаетесь в Рим?
— Да, мой самолет вылетает в десять часов утра. Так что времени остается очень мало. Только помолиться перед дорогой.
— Мы с братом Карлом как раз собирались прочесть утреннюю молитву…
