— Это уже дурная привычка. Ладно, ты человек взрослый, в наставлениях не нуждаешься, уверен, что и без моих подсказок справишься… Я вот о чем хотел с тобой поговорить… А что, если на этом самом месте мы построим что-то вроде дворца спорта для баскетболистов… Я тут сегодня очень серьезно побеседовал по этому поводу с Евгением Богачевым[194], он уже не первый раз обращается ко мне с просьбой предоставить помещение для тренировок баскетболистов. Уверяет, что университетский комплекс, где сейчас базируются баскетболиста УНИКС[195], не удовлетворяет необходимым требованиям. Мы же закупаем в клуб высококлассных зарубежных игроков, которые привыкли к куда более лучшим условиям тренировок и выступлений. И зал в университете совсем небольшой. А ведь желающих посмотреть игру баскетболистов европейского уровня немало. Возьмешься за это? Национальный банк республики и правительство Татарстана тебя всецело поддержат и помогут.
— С удовольствием возьмусь, Минтимер Шарипович. Я за спорт двумя руками!
— Построить комплекс нужно быстро и качественно. Именно так, как ты умеешь… Планируем соорудить большой зал, скажем, на семь тысяч зрителей… В нем будут играть и тренироваться не только баскетболисты, но и спортсмены других игровых видов спорта. Наша задача — сделать Казань самым спортивным городом России.
— Уверен, что нам такое под силу. Молодежи в Казани много, и талантливых среди них достаточно. Немало тех, кто добился высоких достижений: и на чемпионатах Европы выступают, и на чемпионатах мира.
Минтимер Шаймиев выглядел слегка задумчивым. Что-то было еще, о чем он хотел поговорить с мэром. Возможно, куда более важном, нежели возведение спортивного сооружения.
— Тут еще вот какое дело… Мне из Администрации Президента передали, что понтифик не может быть приглашен в Россию.
— Вот как… И какая же причина? — глухо спросил Камиль Исхаков.
— Причина старая. Противоречия между двумя христианскими конфессиями. Мне объяснили так: раньше понтифика не приглашали в Россию, нечего приглашать его и сейчас. Разве что вместо него может приехать какой-нибудь кардинал.
— Жаль… Это уже другое. Иоанн Павел II хотел лично привезти нам Казанскую икону Божьей Матери и со своим знакомым встретиться, — проговорил Камиль Шамильевич, стараясь не показать, как сильно он расстроен.
Значит, нам следует искать какой-то другой выход. В Ватикане имеется целый международный отдел, занимающийся контактами с другими странами. Подождем, что ответит на отказ Ватикан, а там дальше будем думать.
Письмо из Москвы, пришедшее за подписью первого заместителя Администрации Президента, было лаконичным, выдержанным и одновременно откровенным, за что понтифик был благодарен написавшему. В послании сообщалось о том, что в настоящее время приезд папы римского Иоанна Павла II в Россию несвоевременен из-за обострившихся противоречий между Римско-католической и Русской православной церквями. В письме также содержались некоторые слова утешения и выражалась надежда на то, что ситуация может исправится в ближайшее время, и тогда милости просим… Но в действительности это был категорический отказ.
Папа римский Иоанн Павел II прекрасно понимал, в чем дело: патриарх Алексий не хочет видеть понтифика на русской земле и вряд ли когда-нибудь изменит свое решение. Надежда на то, что папе удастся самому лично передать икону российским верующим, угасла в нем.
Прежние милые беседы с Алексием в кулуарах, в рамках Всемирной христианской конференции, когда они оба были рангом ниже, ровным счетом ни к чему не обязывали. Сейчас каждый из них возглавляет свои конфессии, а стало быть, должен исходить прежде всего из интересов церкви.
Конечно, планировалась встреча с католиками, которых в России немало. Хотелось посмотреть на вновь возведенные католические храмы и провести мессу в одном из центральных соборов, теперь обо всем этом следовало забыть. Православная церковь весьма ревностно относится к влиянию католицизма в России. Жаль, что не доведется повстречаться с Рустамом, вспомнить суровое военное время. У них нашлось бы немало общих тем для разговора.
Сложив письмо, Иоанн Павел II положил его в ящик стола и вышел из кабинета. Надо пройтись по Ватиканскому саду[196], подышать цветочным ароматом. Подумать взвешенно, а уже затем принять правильное решение.
Да и зачем лукавить с самим собой? Следовало просто успокоиться!
Компанию папе, как обычно, составил его личный секретарь епископ Дзивиш, не отходивший от патрона буквально ни на шаг, и к которому пожилой понтифик был привязан, как престарелый отец к своему подросшему сыну.
История Ватиканских садов насчитывала более семи веков. А начиналась она с небольшого Виридария в XIII веке, где чудаковатый знаток лекарственных растений Джованни Гаэтано Орсини, ставший впоследствии мудрым папой Николаем III[197], обустроил первый ботанический парк.
