Духовный стратег, опытнейший в брани против страстей и бесов и истинный богоносец архимандрит Ефрем молился вместе со всеми, не уступая в усердии молодым монахам. Первостепенное значение он придавал Иисусовой молитве, которая помогала увидеть свои грехи, даже совершенные много лет назад.
Сегодняшнее утро как-то не заладилось с самого начала. Архимандрит пытался сосредоточиться на молитве, но дьявол всякий раз искушал, старался отвлечь его от главного и заставлял думать о чем-то посторонним и мирском. Отцу Ефрему приходилось проявлять немалые волевые усилия, чтобы постараться быть внимательнее. Совершенно неожиданно ему припомнился давний грех, от которого до сих пор сводило скулы. Тогда ему было десять лет, а его младшему брату — восемь. В одной из прогулок по лесу брат, шедший первым, провалился в топкую яму. Все произошло настолько быстро, что через минуту топкая жижа добралась до самого его горла. Пораженный случившимся, Ефрем даже не успел сообразить, что следует протянуть брату палку и попытаться вытащить его, а только окаменело смотрел на то, как наполнялись ужасом глаза младшего брата, и как трясина неумолимо засасывала его в себя.
После того несчастья им было прочитано бесчисленное количество молитв, были совершены десятки тысяч поклонов, он несметное количество раз просил прощение у погибшего брата и, вспоминая его глаза, отчетливо понимал, что тот его не простил.
Архимандрит Ефрем до боли сжал челюсти и совершил поясной поклон. Через Иисусову молитву верующий получает возможность видеть свое прошлое, все свои грехи, совершенные за всю жизнь, которые адским калейдоскопом проносятся перед его глазами. Каждый раз, когда припоминается какой-то грех, пусть даже совершенный в далеком прошлом, полагалось исповедаться Богу. Миновал уже не один десяток лет, как младший брат утоп в трясине, и уже около сорока лет он носил монашеский клобук, но не проходило и дня, чтобы он не вспомнил погибшего брата и не просил у него прощения.
Прочитав молитву, архимандрит распрямился, — следовало идти в храм, где скоро должна начаться служба — утреня и литургия, которая продлится три часа.
Легонько постучавшись в дверь, вошел игумен.
— Что скажешь, владыка? — спросил его архимандрит.
— Мне сообщили, что Малый Собор Епископов обвинил архиепископа Иоанна в халатности. Денег на погашение долга у него нет. Попытались опорочить его как архиерея митрополии, а выкуп Казанской иконы Божьей Матери считать его частной инициативой, о чем сочинили специальное обращение к устроителям ярмарки.
— Вот она, человеческая благодарность. Архиепископ днями и ночами на выставке пропадал, все делал для того, чтобы икону выкупить, собственную гордыню изничтожил. Стоял у входа, как швейцар, каждого благословлял, каждому доброе слово говорил, каждому образ святой дарил. А они его в стяжательстве обвиняют. От недоброжелателей это идет! От зависти! Не отдам я им Иоанна! Поставлю вопрос на Большом архиерейском соборе, а уж он пусть решит по праву.
— Так куда мы сейчас, батюшка?
— В храм молиться, а уж там пойдем к архиерею Иоанну. Кто же его поддержит, если не мы.
Ровно в одиннадцать часов в комнатку при церкви, занимаемую архиепископом Иоанном, вошли восемь священников, все — члены комитета Свято-Богородицкого Успенского монастыря. И без того небольшая комнатка стала и вовсе тесной.
— Чем обязан, братья? — невольно подивился столь неожиданному вторжению архиерей, поднимаясь.
— Знаем мы о твоих заботах, владыка. Пришли помочь тебе. Ты уж прости своих обидчиков, они не ведают, что творят. Гордыня в них возобладала, дьявол искусил. А пришли мы для того, чтобы сказать тебе: не один ты, твоя миссионерская деятельность каждому православному нужна. Теперь в каждом уголке мира знают, что православие есть и в Америке, что оно живет, развивается, мы строим храмы, наша паства расширяется, и не только за счет русских, но и за счет большого притока американцев. И всем мы несем Божье слово. Православный павильон в последние два года стал духовным свидетельством о жизни православия в Америке. Мы поддерживаем тебя во всех твоих начинаниях и сделаем все возможное, чтобы помочь тебе. Вся братия за тебя горой!
— Не ожидал, — растрогался архиерей. — Спасибо за добрые слова, за поддержку. Вы пришли, а мне даже угостить вас нечем.
— До того ли, — отмахнулся архимандрит Ефрем. — Не чай пришли пить с печеньем.
— Помощь мне не нужна, — нахмурился архиепископ Иоанн, — все в руках Божьих.
— Мы рабы Божьи, вот Господь и отправил нас протянуть тебе руку помощи. Выслушай нас.
— Слушаю вас, братия.
— Заложенный дом нужно продать, а что не хватит, мы внесем свои деньги. Что Господь нам послал.
— Мне лично и моим людям ничего не нужно, за свою работу мы деньги не берем, но рабочих и охрану, что трудятся здесь каждый день, обижать бы не хотелось. У них семьи, дети…
— Хватит денег и на них. Обижать никого не станем. Как сказано в Писании: «Помоги ближнему». Вот мы и помогаем.
— Даже не знаю, как вас и благодарить, — растрогался архиерей Иоанн.
