От усиленного рассмотрения конверта у меня заболели и заслезились глаза, но отвести взгляд я не мог. Привет из прошлого от предательницы. Что она там написала — проклятия или признания в своей неправоте? И откуда это письмо достала Ирен? Может, порвать его к демонам и забыть как страшный сон? А если там написано что-то важное?
За этой важной дилеммой — порвать или открыть, — и застал меня Фил. Обсуждение с внутренним голосом уже пошло по третьему кругу и я почти убедил себя, что если прочитаю, что ничего страшного не случиться, даже если бумагу она смазала каким-то жутко редким и действенным ядом. Мало ли, может к старости у нее развился маразм? Тогда почему она сама не отправила мне письмо? Может, дожидалась, пока я усыплю бдительность и вот — смертельный привет с того мира?
— Ну и что ты делаешь? — к койке подошел крайне озадаченный моим поведением брат. Я бы тоже удивился, увидев человека, который сидел и немигающее смотрел на лежащий рядом с ним конверт. — Это что? — Фил подхватил с одеяла письмо и озадачено повертел его в руках. — Любовная записочка от милсестры?
— Бери выше, — усмехнулся я. — От Его Высочества. Меньше часа назад приходил. Интересовался моим самочувствием.
Филгус скептически на меня глянул, потом догадался прочитать на конверте, от кого оно было адресовано. Удивился безмерно, да так, что даже не с первого раза нашел подходящие слова.
— И… как ты… Ты будешь открывать и читать? — он помахал письмом.
— Я как раз об этом раздумывал, — я с опаской посмотрел на него. Говорить или нет? — Ты бы осторожнее в “этим”. Мало ли как какой сюрприз отправила с письмом моя “дражайшая” Элиза?
— О, я всегда верил, что она от тебя без ума, — широко улыбнулся этот шут и пробормотал заклинание распознавания. — Но смею тебя огорчить, яда на листах нет, а если и был, то уже давно иссох, — мне вернули немного помятый конверт и требовательно заявили. — Открывай.
Я недовольно засопел, но послушно сломал сургучную печать и достал три сложенных листа.
— Читай, — я отдал их Филу, а сам улегся на постель, закинув за голову руки и скрестив ноги.
Брат непонимающе глянул на меня, видно думая, что сугубо личное письмо Элизы я решу прочитать сам.
— Ты уверен? Все же…
Я поморщился:
— Не хочу напрягать глаза…
Хотя на самом деле, я не хотел читать, что написала эта предательница. На душе, несмотря за столько лет, было тошно. Мне легче было думать, что она прислала яд, написав на листе о том, как желает, чтоб я скорее умер, чем понимать, что мне досталась ее исповедь. А то, что это была именно она, я был уверен чуть ли на сто процентов. Если не это, то что же?
Филгус сел в свое любимое кресло-качалку, прочистил горло и начал зачитывать. А я в это время, словно вновь погрузился в прошлое…
“Мой милый друг,
Прости меня. Конечно, совсем не так следует начинать письмо с извинениями и совсем по-другому просить прощения, но я не могу иначе. Да и зная тебя, я уверена, что ты так просто меня не простишь. Не забудешь всю ту боль, что я тебе причинила. И я тебя не виню, я виновата во всем сама, но… ты же не откажешь бедной женщине в небольшой прихоти просто выговориться? Я слишком долго молчала и хранила под замком свои настоящие чувства.
Помнишь, как мы впервые встретились? В стране бушевала черная смерть, выкашивая города, в воздухе постоянно витал тошнотворный запах горелой плоти, вместо июльского пуха кружились хлопья пепла, а люди превратились в озверевших нелюдей — они были готовы убивать за обычную корку хлеба. Никто не видел завтрашнего дня. Никто… кроме тебя, мой милый друг.
Наверное, я не имею больше права так тебя называть, но ничего не могу с собой поделать — слова невольно вылетают из уст, а сердце щемит от воспоминаний прошлых лет. Память, словно старый колодец с мутной водой, омут, который затягивает все глубже, трясина, из которой никак не выбраться, яд, что убивает. Я помню все о тебе: каждый жест, взгляд, шепот, повторяющий мое имя, твою мягкую улыбку, теплые пальцы, мерный стук Сердца. Помню, как рядом с тобой мне ничего не было страшно. Я чувствовала, что рядом с тобой был мой дом. Вот только я своими собственными руками его сожгла. И за это себя ненавижу.
Тогда я была так самоуверенна, нагла и высокомерна, щерилась, словно щенок на каждого, пытаясь казаться сильной, ведь тогда слабые просто не могли выжить. Ты сказал, что знал мою мать, сказал, что та попросила присмотреть за своей единственной дочерью, и ты просто должен выполнить ее последнюю волю. Что я могла ответить? Рассказать, как ее ненавижу за то, что та меня бросила, променяв на глупую мечту стать магнессой? Но я почему-то доверилась тебе, пошла за тобой, оставив позади осколки своего привычного мира, который еще не разрушила эпидемия.
