Мне нужно было восстановить физическую форму, снять целительскую блокировку магии, заставить поверить себя, что произошедшее тогда никак не повлияло на мои целительские способности. А я скажу вам, что это страшно пытаться вновь открыть завесу в мир мертвых после того, что со мной сделала та энергия. Я боялся, но хотел при первой возможности испробовать все свои силы, чтобы потом быть в них уверенным, а не жить в потенциальном страхе перед “тем миром”.
Парнаско подходил для моих планов идеально, если бы не одно но — с ним у меня было связано много неприятных воспоминаний, как и со столицей, и заставить себя лечить людей, зная, что в глубине души они тебя ненавидят… Как я мог назвать себя целителем? Как мог стать прежним и полюбить их? Конечно, те времена уже в прошлом, я давно позабыл, как был сильно на них обижен, разочарован, но неприятный осадок все же остался.
Да и Азель… мне, откровенного говоря, было перед ним немного стыдно. Я его сильно разочаровал, потом долго отказывался от его предложения вернуться обратно, пытаясь доказать себе и ему, что смогу жить один и без “подачек”. Глупо, конечно, но тогда во мне взыграла гордость, которая потом переросла в упрямство и привычку. Прав был Фил, когда об этом говорил. Ладно, я готов был себя пересилить, покаяться во всех грехах, ведь у меня появилась цель — вернуть свой замок в рабочее состояние и вновь собрать библиотеку, даже наметился план. Осталось лишь самое сложное — привести его в действие. И первым его пунктом было поговорить с магистром Гарриусом.
Я, конечно, мог бы пойти в другой госпиталь, благо в столице и других городах их было навалом, но тут уже проблема состояла в другом — там, по-сравнению с Парнаско, слишком мало платили.
Целительство в нашем королевстве было бесплатное и поддерживалось Министерством финансов, а точнее, Казначейством королевства, который год за годом, в равных долях распределял денежные средства по госпиталям. Поставляли мало, да и, как следовало ожидать, по дороге часть золотых бесследно оседала в карманах чиновников. Им же было плевать, что каждая монета могла спасти множество жизней, увеличить оклад целителей, лекарств, обновить основные фонды. Хотя во времена моей практики не было и этого, а вся забота лежала на Совете магов и самих глав госпиталей, которые извивались, как могли и искали новые источники финансирования. Как я узнавал, новая статья расходов в бюджете страны “на нужды госпиталей” появилась во времена правления Элизы. На этом ей можно было сказать спасибо, даже несмотря на то, что денежные средства распределись по остаточному принципу — если остались в бюджете, то отдадут госпиталям.
Несмотря на то, что королевство платило золотые, Совет магов не отказался от своих обязанностей — ведь без их помощи госпиталям было не выжить. Они финансировали целительство, но по-особенному — через гранты. Выигрывали его не все — он доставался тем, кто активно занимался научной работой и исследованиями, имел специалистов высокого уровня, был наиболее значимым для страны, но Совет старался дифференцировать финансирование, то есть, золото получали все, но кому-то доставалось много, а самым плохим проектам, которые были направлены на получение гранта — почти ничего.
Также в госпитали активно жертвовали аристократы, отдавая дань моде, которая еще не прошла со времен правления Элизы и, выполняя свой общественный долг — чтоб показать всем, какие они щедрые и хорошие. А куда обычно отправляли свои денежки дворяне? Правильно, туда, где они могли лечиться, и первым в этом списке было Парнаско. У Азеля были обширные связи в аристократии и Совете магов, а покровителем госпиталя была сама королевская семья.
Парнаско был престижен, даже очень престижен.
А Азель Гарриус — его бессменный глава, ведь именно он поднял с колен когда-то разоряющийся госпиталь и превратил его в жемчужину, смог сохранить его в самые тяжелые годы, преумножить богатство и теперь именно Парнаско двигало вперед всю целительскую сферу королевства.
Здесь было где мне развернуться и другие госпитали в моем понимании выглядели по-сравнению с ним довольно жалко. Да и как я мог предать то место, в котором вырос? И, честно сказать, я боялся, что когда Азель узнает, что его ученик сбежал к конкурентам — он меня убьет и прикопает в своем саду под вишней. А если не он — то мои будущие коллеги, когда узнают, что я ученик Гарриуса — уж очень его не любили в других госпиталях.
Словом, набравшись храбрости и убедив себя в правильности своего решения, после отбоя я отправился к нему в кабинет, постоянно прячась от глазастых милсестер и других пациентов-полуночников. У двери кабинета главы госпиталя моя уверенность дрогнула, а после того, как я увидел Азеля — полностью испарилась, на прощание помахав ручкой и покрутив пальцем у виска.
