От позорного побега меня удерживало одно — ноги перестали слушаться. Я словно вернулся в детство — также боялся зайти к нему, робел перед его суровым взглядом, понимая, что шансы на успех того, что мне разрешат завести волкоглака, ничтожно малы. Сейчас, конечно, я пришел по-иному поводу, но вот ощущения были те же.
— Ты чего не спишь? — нахмурился наставник, глянув на часы. И, правда, на часах было почти полночь.
— Хотел поговорить, — пожал плечами я и глубоко вздохнув, вошел в кабинет, присев в кресло перед приемным родителем. Было ощущение, что я только что нырнул омут и отрезал себе все пути к отступлению.
Ник, ты же мужчина, хватит психовать, соберись! И главное, не думай о том, что тебе потом скажет этот идиот и провокатор Филгус. Это было твое осознанное решение, а не попытка доказать брату, что ты можешь все.
— Говори, — Азель устало протер глаза и положил перо в чернильницу. Он как всегда совершенно не щадил себя и работал до поздней ночи.
Я вновь глубоко вздохнул и скрестил на груди руки, мысленно дав себе подзатыльник для храбрости.
— Помнишь, — начал я, — ты как-то сказал, что надеешься, что я когда-нибудь смогу простить всех тех, кто меня предал? Я еще тогда резко ответил, что этому никогда не бывать.
— Помню, мой мальчик, — слабо улыбнулся он.
— Так вот. Ты был прав.
— Прав? — мне удалось безмерно удивить наставника. Он даже пододвинулся поближе и пристально на меня посмотрел, не до конца веря моим словам. — Я сплю или и это наяву?
— Да, я признаю, — я, закрыл глаза, чтоб не видеть его взгляда, — я был не прав. — заготовленные слова вылетели из головы, а на язык запросились иные, те, которые я так долго хранил в своей душе и боялся озвучить. Но сейчас мне вдруг захотелось выговориться, поговорить с ним как с отцом, поделиться своими переживаниями, впервые, за долгие годы. — Мне было трудно смириться с… моей… обидой, я боялся вернуться обратно… боялся вновь… довериться…. и… Великая, только не заставляй меня произносить эти слова вновь, ты ведь прекрасно понимаешь о том, что я хочу сказать, — Ох, никогда не любил оправдываться, признавать свои ошибки, раскрывать перед другими душу. А перед глазами возник образ брата, который словно заставлял меня говорить дальше. — Главное, я готов сейчас вновь… попробовать, готов отпустить и… Я хотел вернуться раньше, но… я боялся, все же это был мой дом и… я предал тебя… мне было стыдно… — Демоны, я не о том говорю! — Я скучал по госпиталю! Но из-за своих страхов и упрямства, заставлял себя верить, что мне будет лучше одному… не здесь. Прости меня… отец, но я хотел разобраться в себе, мне нужно было время, чтобы осмыслить и принять произошедшее. Я… тогда я потерял стольких друзей, Амалию, меня предали, а ты… мне было очень трудно тебя видеть… я убежал, но…
Я замолчал и уставился на многообразные папки, которыми был завален стол Азеля. Поднять взгляд и посмотреть на наставника было выше моих сил. Я чувствовал себя провинившимся мальчишкой, который вместо своей просьбы вернуть его в госпиталь, наговорил много ненужных слов. Великая, я ведь даже не планировал это сказать и сейчас, за свой внезапный порыв, мне было не по себе. Я боялся, что он меня осудит и сейчас мечтал оказаться где угодно, но только не под его осуждающим взглядом.
— И все же… — после продолжительной паузы устало произнес Азель, — ты здесь, — Я кивнул, найдя крайне увлекательным рассматривание вон той синей папочки. — Знаешь, я так долго пытался тебя вернуть в госпиталь, что уже потерял надежду и вдруг ты приходишь сам, — он замолчал, видно подбирая слова или же нагнетая обстановку. — И я хочу сказать одно — мне не за что тебя прощать. Я горжусь тобой, сынок.
Я неверяше посмотрел на него, на мгновение позабыв, что не хотел встречаться с ним взглядом. Азель и вправду улыбался, а его глаза лучились отцовской любовью и заботой, как в детстве, что у меня невольно защемило Сердце. Он и вправду мной гордился, не лукавил, был искренне тронут тем, что мне хватило сил признать свои ошибки и вернуться.
И все мои переживания, словно рукой сняло — я стал чувствовать себя так свободно и легко, будто с моих плеч упал камень. В тот момент я поверил, что возможно все будет как прежде, что я вернулся домой после долгий скитаний.
— Прости меня, — поддавшись порыву, прошептал я. Просто тогда все иные слова были не к месту.
— Ничего мой мальчик… ничего… — наставник, словно помолодел на пару лет и, подойдя ко мне, взъерошил на моей голове волосы. — И добро пожаловать домой.
Несмотря на семейную обстановку, я невольно поморщился — не любил, когда он так делал.
Азель рассмеялся, увидев мои гримасы, и махнул мне рукой в сторону выхода:
— Иди спать, Ники. Завтра поговорим, — и, лукаво улыбнувшись, пожурил пальцем. — И да, тебе же запрещалось выходить из палаты — я не прав?
Я ухмыльнулся — когда такая мелочь меня останавливала?
