А Элизу я простил, хоть и не сразу. Сбежав от бдительных очей милсестер, я пришел в небольшой храм, который был создан прямо на территории госпиталя Парнаско и, взяв черную восковую свечку, поставил ее Элизе. Пока свеча мерно горела и плакала черными слезами на подсвечник, а я, неотрывно смотря на ее яркое пламя, мысленно проговаривал все то, что хотел сказать ей при жизни, но так и не смог.
Моя маленькая Элиза, мое маленькое солнце, которое было отражением моей первой и самой верной подруги. Я был на нее зол, был ей разочарован, но сейчас просто давал ее мятежной душе успокоиться. Говорил я тогда много и не всегда по делу, выплескивая накопившиеся за годы эмоции, очнулся лишь когда догорала свеча, а на моей душе было спокойно и как-то легко, словно я скинул с сердца большой груз. Да, я простил ее, также как простил и себя, наконец-то поставив жирную точку во всей той истории.
Думаю, в чертогах Пресветлой ей теперь было спокойно, ну а я… а мне предстояло жить настоящим, а не прошлым.
***
Выписали меня только через две недели.
Первым же делом я пошел к Азелю, написал ему свое резюме и расписался в магическом договоре о найме на работу. Первый шаг к восстановлению своего дома был успешно сделан и обмыт рюмкой коньяка, которую, не поверите, мне налил сам Азель. Наставник даже шутливо отругал себя за то, что самолично спаивает своего сотрудника и предупредил, что алкоголь в госпитале не потерпит, даже в качестве лекарства и в нерабочие часы. Я нервно улыбнулся, и чуть было не пошел на попятную, решив спалить договор и выпрыгнуть в окно. А я ведь почти забыл, какая жесткая дисциплина царила в госпитале…
Я, конечно, сообщил Филу, что собрался вернуться в госпиталь сроком эдак лет на пять, пока не скоплю золотых на капитальный ремонт замка, чем безмерно обрадовал брата, который тут же попытался меня споить из тайно принесенной фляги. Я вежливо отказался — Азель мог учуять алкоголь за несколько верст, а я не хотел получать выговор, еще даже не приступив к работе.
Думаю, брат обрадовался не самому факту, что я уступил под его напором и пошел на поклон к наставнику, а именно то, что я буду работать в столице, совсем не далеко от его собственного дома. Жить там я не собирался ни под каким предлогом — один день в обществе Лиры ставил крест на моем душевном спокойствии, как минимум на месяц, — я уже застолбил себе местечко в общежитии целителей, пока не найду более приемлемый вариант в городе.
О, стоит рассказать об этом забавном и одновременно таинственном месте более подробно. В общежитие жили обычно стажеры или же целители госпиталя, преимущественно, холостяки. Первые еще просто не нашли в столице дешевенький уголок, да и зарплата у них была небольшая, чтобы позволить себе изыски, как снять комнатку, у вторых же с деньгами все было хорошо, но вот времени катастрофически не хватало. Они сутками сидели на работе, урывками спя в комнатах отдыха, и добраться до своей постели просто физически не могли. Так и зачем им дом али квартира, если они и так ночевали в госпитале? Возможно и нужна, если, конечно, у них появлялась семья, но это в целительской среде была такая редкость… Какая жена потерпит, если ее муж будет любить свою работу больше чем ее? И это если отношения уже сложились и каким-то чудом переросли в брачные узы, что делать остальным? Право, когда у целителя появляются выходные — он спит как убитый целый день и ни на какую “любовь” и “высокие отношения” у него просто нет ни времени, ни желания. Уж легче развести прямо на работе миловидную и не обремененную нравственностью милсестру и быстренько провести “осмотр” в кладовой. Быстро, легко и без обязательств.
Так что общежитие целителей было крайне занятное местечко. Стажеры, в переменах от зубрежки целительских атласов и рабочих часов, крутили романы с новыми милсестрами — более опытные даже не смотрели на этих задохликов, предпочитая дичь покрупнее, — целители отсыпались и не дай Великая, их было кому-нибудь разбудить — злее и мстительнее гадов не было на свете. Поэтому в коридорах царила тишь и гладь, но в комнатах был сущий ад и хаос — прибираться никто не любил, да и зачем было тратить драгоценное время на какую-то презренную уборку? И еды там не было. Ни у кого, даже тараканы и то померли с голодухи. А все почему? Потому что целители вне госпиталя были крайне ленивыми существами, для которых сделать одно лишнее движение — смерти подобно, тем более, себе что-то приготовить.
Скажу по-секрету, когда я раньше жил в этом прекрасной месте, то за все годы своей целительской практики так и не удосужился узнать, где там находилась мифическая кухня. А мифическая потому, что все знали, что она есть, но никто на ней не бывал. Хотя, думается мне, после того, как я туда перееду вместе с Миленой, кухня потеряет свой ореол таинственности и будет лишена девственности жесткой рукой домовой и впервые за все свое существование, там запахнет едой. Так что с голода мне умереть будет не дано.
