— И еще, — поморщился рыжий парень. — Напиши расписку, что за помощь я тебе ничего не должен. А то печенкой чую, что ты меня достанешь с этим долгом. А я это… — он посмотрел на Филгуса, который наконец-то отложил нож и стал спокойно наливать из кофейного чайника себе бодрящий напиток. — Я жизнь с нового листа начну, как бы, порядочным горожанином.
Я удивленно глянул на будущего “порядочного горожанина”. Он шутит или реально решил забросить свои теневые делишки? Что-то с трудом верится. Такой тип людей не могут жить спокойно и порядочно, им как воздух нужен адреналин: чувствовать опасность за спиной, ходить по лезвию ножа — жить одним днем, не задумываясь о будущем. Вор не может заработать честным трудом. Вор никогда не умирает в своей постели. Да и честно, зная свою племянницу, я не уверен, что и она согласится жить, как обычные люди. Ей тоже нужны приключения, а рутинная жизнь быстро надоест, и она помчится искать проблемы на свою голову.
Ну-ну. Даже если и каким-то чудом Риэл завяжет с прошлым и посадит на чугунную цепь Петру, то все равно ему не видать тихой и спокойной семейной жизни. Все же семья у Филгуса была своеобразная: жена — инициативная особа с неуемным энтузиазмом, старшая дочь — та еще заноза и искательница приключений, сын — подрыватель душевного спокойствия своих учителей и ученических котлов, а младшая дочь — гроза мальчишек всего района. С такими родственниками каждый день, как непредсказуемая алхимическая реакция — неизвестно, что произойдет в следующую секунду. Вандалу хотя бы за то, что он так долго продержался в этой семье и не сбежал, нужно пожать руку.
Когда я великодушно написал расписку и вручил ее счастливому донельзя Риэлу, начал повторно излагать свой план, но уже официально и со всеми поправками, чтобы моему наемному работнику было все ясно. Несмотря на мои опасения, рыжий парень слушал внимательно, не перебивая и что-то прикидывая себе в уме, кивая на паузах, этим самым показывая, что он меня понимает. Таким он мне нравился больше.
— Значит, — серьезно произнес Риэл, когда я закончил выкладывать свою задумку. — Я буду отыгрывать менестреля, и отвлекать внимание дамочек, пока ты, мой ученик, будешь шарить по кельям и искать свою принцессу? Хреновый план, но сойдет. Дело-то плевое. Ты же не собираешься ее красть?
— Я что, похож на самоубийцу? — нахмурился я. — Не хватало мне еще проблем с наследным принцем и всей верхушкой власти.
Говорящий взгляд вора, говорил, что похож.
— Ну раз не собираешься, то я в деле, — усмехнулся будущий родственник Фила и перешел на деловой тон. — Плана этой ночлежки, естественно, у тебя нет, да? Ну и ладно, не с такими проблемными заказчиками работали. Главное, продумать легенду и отступной путь, если дело пойдет наискось, а оно пойдет, с таким-то хреновым планом. Менестреля я уже отыгрывал, на одном заказе в замке, но тогда я бренькал на лютне всего пару песен содержания совсем не для… хм… благочестивых ушей этих девок, а потом, украв у пьяного в хлам барона нужную цацку и обчистив сейф, ушел через канализацию.
— Тут ничего красть не нужно, только увлечь дам, примерно, на полчаса.
— Ну я же очаровашка, — похабно улыбнулся будущий разбиватель сердец и, словно, перебирая руками несуществующие струны, продолжил. — Я знаю одну балладу, от которой все бабы млеют, а шлюхи дают не за деньги.
— Я поражен твоими талантами… зять, — внезапно произнес Филгус, как-то странно смотря на жениха дочери. Риэл отчего-то сразу скис и сжался в кресле, мигом потеряв ореол заядлого ловеласа.
Нда… С Филгусом не побалуешь. Он очень строгий отец и ревнивый, когда дело касалось его взрослой дочурки. Он бы хотел для нее известного и обеспеченного мага, а получил… Риэла.
— И в твоем плане есть один существенный минус, Ник, — продолжил говорить Фил. — Скажи, ты знаешь, чем прославился Евлампий Мученик, покровитель этого монастыря?
Я нахмурился:
— А это так важно?
— Он собственноручно сделал из себя евнуха, — брат показал руками ножницы, говорящее посмотрев на вора, — и основал этот монастырь, как оплот непорочности и благоразумия, сказав, что ни один мужчина никогда не осквернит сию обитель.
Риэл вмиг побледнел, явно представив, как его лишают самого дорогого:
— Эй, я на такое не соглашался!
— Согласился, — я расплылся в улыбке заядлого садиста и указал пальцем на расписку, которую прижимал к груди мой будущий подельник. Но недолго, так как пугать вандала в мои планы не входило, да и настроение было не то, чтобы издеваться над этим болезненным. — А если серьезно… — продолжил я. — Фил, как будто ты не знаешь, что даже жрецы частенько нарушают правила, захаживая в Пурпурные кварталы. Менестрелей везде пропускают, тем более, они же сердобольные монахини и должны дать передохнуть с дороги усталым путникам.
— Дадут. За околицей.
Брат был неутолим в своем желании потопить мой и так плохенький план под горой критики. Как и я — удержать его на плаву.
— Это противоречит заповедям Великой. А я их изучал. И довольно плотно.
А также правила для жрецов. Наизусть. За пару дней.
