Когда судорожные всхлипывания затихли, Ирен, подрагивающим голосом, который еще не совсем отошел от слез, прошептала:
— Вы правда? Правда, не уйдете?
Я замялся. Говорить или нет?
— Монахини вряд ли примут в свою закрытую сект… сообщество мужчину в самом расцвете сил, так что…
Ирен отпрянула от моей груди и слегка обиженно на меня посмотрела, на ходу вытирая слезы.
Я поморщился. Не хотел врать, а получилось… то, что получилось.
— Вы только пришли, — дрожащим голосом проговорила она, явно намереваясь вновь заплакать, — а уже уходите? — в ее взгляде так и читалась, мол, вновь хотите меня бросить?
— Я должен, — вздохнул я и с плохо скрытым злорадством сдал Ариана. — Ваш брат очень просил меня не усложнять вам жизнь и…
— Почему опять все хотят за меня решать, что мне делать? — воскликнула Ирен, обвиняющее смотря на меня. — Почему Ари думает, что здесь мне будет лучше?! Почему?! Я… — плечи девушки поникли, словно кто-то разом затушил ее запал. — Я не хочу вновь терять вас… Я…. Если вы уйдете, то мы больше не встретимся. Я не смогу вновь пережить… все это… Мне не хватит сил…
— Ирен, — я приобнял ее за плечи, — вы сильная. Я очень хочу вас отсюда забрать, но и вправду не могу остаться…
— Тогда зачем пришли? — она трогательно на меня посмотрела покрасневшими от слез глазами. — Почему терзаете меня, почему заставили вновь поверить… в надежду…
Я не знал, что ответить. Я не подумал о чувствах девушки, поддавшись своему эгоистичному желанию увидеть ее. Можно было сказать, что мне просто нужна была реликвия, и я пришел ее забрать, но, откровенно говоря, это было жалкое оправдание, особенно, перед лицом Ирен. Да и говорить такое девушке, которая все это время меня ждала?
Но я не успел ответить. Внезапно дверь в келью открылась и на пороге появилась монахиня.
— Ирен, ты… — с порога начала она, но, увидев, что та не одна, резко замолчала. Замолчал и я, быстро отодвинувшись от принцессы и на всякий случай убрав за спину руки.
Брови монахини удивленно взлетели вверх. Я попытался притвориться ветошью. Не вышло. Хотя я ее понимаю — ведь не каждый день в монастыре расхаживают мужчины, даже более того, оказываются в келье подопечной монахинь в таком… непотребном виде. Хотя, что это я. Я же в образе дамы. Да и сама картина, представшая перед глазами монахини могла трактоваться весьма неоднозначно: с одной стороны — незнакомая дама с ошалелым взглядом и в помятом платье, с другой — всхлипывающая принцесса.
Я б на месте этой дамочки возмутился: “Какого… демона здесь происходит!” Что та и сделала, ошеломленным полушепотом спросив:
— Что… что здесь происходит?! Кто это? Ты в порядке?
— Нет, все в хорошо, — мило улыбнулась Ирен, вытирая слезы.
Я слегка расслабился — если эта монахиня сразу не подняла тревогу, то потом и подавно будет молчать. А если нет — отправлю ее к Гриворду. Соседкой. В кладовку.
— Знакомься, это моя подруга Мадлена, — принцесса решила вспомнить правила приличия и познакомить нас с друг другом. — Мадлена, это Ник.
— Оу… тот самый Ник?
Всмысле, “тот самый”? Она про меня рассказывала?
Ирен кивнула, а меня окинули оценивающим взглядом. И судя по выражению лица девушки — признали, скажем, уж точно не идеалом девичьих грез. Я тоже повнимательнее рассмотрел так называемую “подругу” Ирен. Закрытое бесформенное платье не смогло скрыть соблазнительных изгибов тела, ее манера держаться, взгляд и мимика создали несоответствие между тем, за кого она хотела, чтобы ее приняли и тем, кем она являлась на самом деле. Это было похоже на то, если бы Риэла одеть как жреца и заставить читать проповеди. Девушка явно была из благородной семьи и, честно сказать, даже монашеское одеяние на ней сидело, как дорогое платье из шелка и батиста. И как я сразу не заметил, что эта девица совершенно не похожа на монахиню? Видно, из-за страха разоблачения.
Несмотря на хорошенько личико и фигуру, она мне не понравилась. Да и с каких пор Ирен заводит дружбу в таких отвратных местах и тем более, рассказываем обо мне всем подряд? Честно сказать, неприятно.
Налюбовавшись на меня, Мадлена посмотрела на принцессу и осторожно поинтересовалась, совершенно не смущаясь посторонних:
— Так значит, побег отменяется?
Побег? Что?
— А вот и нет! — решительно заявила Ирен и посмотрела на меня. — Я все равно хотела сбежать и кое-кто уже ничего не решает. Правда ведь, Мадлена?
— Я не ослышался? Ты решила сбежать?
Но меня нагло проигнорировали, обратившись к своей подельнице.
— Уже все готово?
— Да… — нахмурилась Мадлена, видно, не совсем понимая свою подругу. — Ирен, ты не хочешь мне кое-что рассказать?
— Что, например? — невинно улыбнулась девушка.
— Например, что здесь делает это чудо?
— Да, — вмешался в их разговор я, — и кто она такая? И вообще, кто тебя надоумил на это безрассудство?!
Ирен нахмурилась, а эта ее, так называемая подруга, на меня напала, аки спущенная с поводка собака.
